Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 300 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— А разве этим по обычаю не молодые шаманы занимаются? – удивилась Митаюки.

— Мало осталось шаманов… – потухнув взглядом, ответил дозорный. – Вот нас и ставят.

— Так ты тут и за шамана, и за воина?

— Нас трое, – услышав девичий голос, вышел на открытое место еще один сир-тя, выставил вперед плечо, полусогнул руку, демонстрируя сильные мышцы.

— Вы мужи или юноши? Избранницы уже есть? – Митаюки, прекрасно зная о своей непревзойденной красоте, выбралась из лодки, поднялась наверх, прошла по тропе.

Воины устремились следом.

Лагерь дозорных был невелик, но удобен. Навес, три гамака, кувшины с мучным отваром. Плетеный оберег между деревьями. Юная шаманка подошла ближе, прищурилась.

Сплетение знаков неба, земли и вод, темная точка жертвенной крови в центре, окаймляемая звездой жизни. Все четыре символа соединены одной тонкой нитью.

Митаюки вспомнила, как воспитательница предупреждала их о частой ошибке начинающих шаманок: они не принимают жертвенную кровь за знак. Но если эта маленькая точка не увязана с остальными в единое целое – амулет не обретет силы, не будет спасать и предупреждать своих владельцев.

— Вы же говорили, вас трое? – обернулась она к широкоплечим, лоснящимся красавцам.

— Один всегда в дозоре, – указал на макушку сосны второй воин. – Не отрывает взгляд от болота, дабы никто не мог проникнуть незамеченным.

— Неужели вам не страшно одним среди густой чащи? – восхитилась Митаюки, увидела под ногами обломанную веточку, подняла и как бы в задумчивости сунула в зубы.

— Мы воины, и нам не страшны никакие опасности! – дружно выпятили грудь храбрецы.

— И у вас нет избранниц? – Девушка пару раз сжала пальцы.

— Мы еще ищем…

— Митаюки-нэ! – крикнул Маюни, похлопав ладонью по борту лодки. – Митаюки-нэ!

Воины повернули головы к реке, и шаманка быстрым движением палочки оторвала нить от центральной точки, тут же приняв прежнюю позу, соблазнительно повела плечами:

— Нам надобно в селение… – пробралась она мимо юношей, хорошенько притиснувшись к каждому, – но ведь вы обо мне не забудете? Когда придет время выбора, я постараюсь приплыть…

Она спустилась вниз, чуть отпихнула лодку, забралась и повернула голову, не сводя восхищенного взгляда с воинов. Негромко спросила:

— Ты заметил дозорного на дереве?

— Да.

— С ним будет трудно. Он видит куда дальше, нежели летит стрела. С воды не достать, а лесом… Мы его не знаем.

— Казаки хитрые. Они придумают, да-а, – в голосе и чувствах паренька впервые не проявилось ненависти. Вернее, ненависть осталась. Но обращена была уже не на шаманку.

Все свои эмоции Маюни вложил в силу гребков, и челнок помчался дальше с такой скоростью, словно плыл по течению, а не против него.

Вскоре берега разошлись, путники оказались на круглом просторном озере, пересечь которое на веслах быстрее, чем за час, было невозможно.

Сир-тя любили селиться на берегах озер, где вдосталь было и воды, и свежего воздуха, и рыбы, и зверей. И что не менее важно – где приятно любоваться закатами и восходами, игрой теней и света, красотой природы.

Здешнее селение тоже выглядело красивым: святилище, походящее на замершего перед прыжком неодолимого нуера и укрытое его же шкурой, дом воинов, крытый шкурами товлынгов, и отделенный от общего селения дом девичества, крытый шкурой длинноголова, изящного и крупнотелого, и почти недоступного врагам – каковыми и надлежит быть настоящим женщинам.