Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Полон поднялся, послушно взялся за работу. Воины разделывали тушу, женщины относили корзины с мясом к кострищу, девицы побежали на огород за травами. И не вернулись. Встревожившись, за ними отправились матери – и тоже пропали. Юная шаманка сделала вид, что ничего не заметила. А Матвей, разжигавший огонь, похоже, и вправду не обратил внимания. Священнику тоже было не до того – он истреблял остатки капища, выбрасывая черепа в воду, раскалывая любые изображения и знаки, нанесенные на деревяшки, разрывая циновки и полотнища с надписями. Маюни, понятно, скрылся где-то в направлении Устиньи. К вечеру от полона в полста человек осталось всего десять сир-тя, самых старших, уже не боящихся ни насилия, ни смерти. Но ни того, ни другого пленники не дождались. У казаков хватало хлопот и без них. Вытащенные к поселку, на открытое место «прямослойные», без сучков, бревна казаки раскалывали на доски – вгоняли в торец по обух топор, потом вместо него засовывали деревянный клин и гнали сильными ударами на всю длину, отшелушивая доски в два пальца толщиной, словно лучину от полена. За полдня таких досок удалось наколоть четыре десятка. Разметив натянутым шнуром, черненным углем, ровные края, казаки стали отесывать их топорами – в то время как другие чистили сосновые корни и сматывали их в бухточки… Это было то, что происходило на виду. В глубине же леса, подальше от глаз попавшихся на пути казаков сир-тя, тоже шла работа. Неподалеку от брода казаки совершенно бесшумно ставили шалаши, а в паре верст далее их товарищи, рубя березы, валили их одну поверх другой. Деревья не чистили и не корили – только стесывали на острие макушки и кончики торчащих вперед сучьев и веток. То есть строили самую обычную засеку, но высотой не в полтора человеческих роста, а примерно в три. Что, впрочем, получалось довольно быстро: долго ли ствол у основания подрубить да десяток кончиков заточить? Ввечеру, выставив дозорных, уставшая ватага провалилась в глубокий сон. Матвей Серьга оказался на этот раз в смене, и Митаюки, как всегда делала в такие дни, устроилась на ночь рядом, не желая бросать мужа одного. Когда лагерь стих, к ним пришел старый местный сир-тя, сел на землю, поджав ноги, с плохо скрываемым злорадством сказал: — Дети мои, мыслю, уже давно пришли в стан охотников на дикарей и поведали им о вашем приходе. За пару дней великие шаманы соберут самых сильных ящеров окрестных лесов, пригонят сюда и вытопчут вас, словно траву. А тех, кто выживет, отвезут в город семи берез и сожгут в утешение погибших и для устрашения бунтарей. — Что он говорит? – тут же забеспокоился Серьга. — Говорит, что через два дня сир-тя на нас нападут. — Откуда такая доброта? – не поверил казак. – Почему старик решил нас предупредить? — Так он не предупреждает. Это он нас запугивает. — А-а, – успокоившись, вернулся к созерцанию сумрачной реки и зарослей Матвей. — Где находится этот город? – перешла на язык сир-тя Митаюки. — За бродом на второй протоке… Зачем спрашиваешь? — Он большой? — Да. Очень. Много, много сотен жителей. Зачем спрашиваешь? — После того, как мы разгромим охотников на дикарей, мы захватим этот город, разрушим в нем святилище и научим его жителей любить христианство. — Ты обезумела, несчастная! Дикарям не по силам совладать с мощью великих шаманов, ведущих битву! |