Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Внезапно сверху на паренька резко опустилась невыносимая тяжесть, из-за которой он не смог уже сделать очередного вдоха. Маюни дернулся, пытаясь выбраться из ловушки – но тяжесть, наоборот, увеличилась, и в гаснущем сознании мелькнула последняя мысль: «Хоть шестерых успел, моя Ус-нэ…» — С нами бог, православные! – Отец Амвросий, намотав тяжелый нагрудный крест на левую руку, правой отмахивался саблей от лезущих людоедов. Крест он взял в руку, чтобы уберечь, но как-то раз за разом получалось, что зверолюди лезли слева, и именно под удар краем тяжелого распятия то и дело подставляли свои морды. Священник бил, тут же виновато крестился: – Прости, Господи, грех мой тяжкий… – и тут же бил крестом снова. Перед ним лежали уже трое безбожников, когда четвертый увернулся, широким взмахом саданул его в ухо, сбивая с ног, кинулся сверху, вцепился зубами в горло. Мгновением спустя Иван Егоров широким взмахом рассек шею менква чуть ниже затылка – но священник больше уже не встал. Рычащая людоедка шарахнула воеводу полупудовым валуном – атаман ощутил страшную боль даже сквозь толстый, в два пальца, войлочный поддоспешник. Егоров замер на миг, давая менкве время вскинуть камень снова – быстро кольнул ее в открывшееся горло, нырнул вперед, оказался в удушающих объятиях другого зверочеловека, попытавшегося достать зубами его горло – что есть силы прижал левой ладонью саблю к мохнатой груди, потянул рукоять, протаскивая изогнутый клинок поперек людоедских ребер. Потоком хлынула кровь, объятия ослабли. Воевода стряхнул с себя еще дышащего мертвеца, поднялся на него. Битва на пляже еще продолжалась, но теперь уже не сотня менквов стремилась задавить кучку людей, а полтора десятка людоедов отчаянно пыталась причинить хоть какой-то урон полусотне злых, окровавленных казаков. Ратники, имея такое преимущество, теперь в близкий бой не лезли, пятясь от напирающих зверолюдей, отмахивались быстрыми клинками, рассекая протянутые руки, срубая пальцы и рассекая ладони. А в это время их товарищи обходили врагов и рубили спины. Менквы поворачивались… Но что это меняло? Их предыдущие враги кидались вперед и рубили – в спину. Людоеды выли от злобы и бессилия и стремительно таяли числом, падая один за другим. Воевода Егоров наклонился, тщательно вытер клинок о шкуру, заменявшую мертвецу одежду, а когда выпрямился, убирая саблю в ножны – все уже было кончено. Последний менква упал под ударами сразу нескольких сабель. — Отдыхать рано, други мои, – предупредил казаков атаман. – Нужно собрать раненых, пока кровью не истекли, и счесть убитых. Давайте растаскивать туши. Он сам, подавая пример, попытался откинуть людоеда, распластавшегося на священнике – но не смог. Менква поддался, только когда в помощь воеводе пришел немец. — Боевой у вас капеллан, клянусь святой Бригитой! – похвалил отца Амвросия Ганс Штраубе. — Так ведь казак. За спинами отсиживаться не привык, – опустился рядом на колено воевода, приложил ухо к груди священника. – Сердце стучит, значит, жив. — Повезло. Горло, глянь, как собаки погрызли. Хотя кровь не бьет, вены целы. — Значит, оклемается. Давай вон под тех людоедов заглянем! Девицы со всех ног бежали к месту сечи, кидаясь к своим мужчинам: — Цел, живой?! — А чего со мной сделается? – только усмехнулся в ответ на тревогу невольницы ее Матвей. – Вот Кудеяра, похоже, затоптали… |