Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 220 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— А здесь нас будут насиловать, пока не обезобразимся, а потом съедят! – воскликнула подруга.

— Ты этому все еще веришь? – удивилась Митаюки.

— Я хочу домой, Ми, – жалобно всхлипнула Тертятко-нэ. – Хочу к маме!

— И я, – призналась шаманка.

— Митаюки! – окликнула девушку от костра Устинья. – Идите сюда!

Шаманка взяла Тертятко-нэ, подвела к дикарке, сразу спросила:

— Сюда?

— Сюда, – указала на себя Устинья. – Туда… – махнула она рукой, а потом снова указала на себя: – Сюда.

— Туда, сюда… – повторила новые слова Митаюки.

— А, потом, – отмахнулась дикарка, взяла за руку Тертятко-нэ и повела к одному из стоящих во дворе домов.

Потом женщины все вместе – на этот раз без круглолицего юного ханта – отправились за острог на вырубку, собирать бересту и лыко. Вернувшись с тяжелыми охапками, сели в круг плести корзины и полотно. Вернее, дикарки прибрали себе бересту, а лыко подсунули пленницам. Ну да все едино – работа-то привычная.

Когда стемнело, и вернувшиеся воины привычно расселись у костра, Митаюки-нэ опять пристроилась рядом с Матвеем, прижимаясь плечом к его боку. Вместе с ним перекусила, вместе с ним и ушла в башню ночевать.

Шаманка знала, чего захочет ее дикарь – повторения испытанного на берегу наслаждения. Девушка, конечно же, не стала перечить, усевшись на него сверху – но каждый раз, когда другие воины передвигались, или когда от их грубых ласок вскрикивали пленницы – дергалась, крутила головой, останавливалась. Снова начинала свою игру – и снова сбивалась из-за шумных соседей.

Разумеется, свое удовлетворение воин получил… Но совсем не то, какого так желал.

Та же неприятность с постоянно мешающими соседями случилась и утром.

Матвей Серьга ушел недовольный. Митаюки-нэ крутилась возле дикаря, ластясь и всячески выражая свое сожаление – но тот только отмахивался.

В обед и вечером ее воин ходил от одного одноплеменника к другому, о чем-то уговаривался, просил, даже, кажется, ругался. И когда они пошли на ночлег в этот раз – не дал ей остановиться во втором чуме, толкнув выше. Там, под крышей, верхний чум оказался разделен надвое лыковым полотнищем – одним из тех, что сама же Митаюки и сплела. С одной стороны расположилась парочка, которую шаманка видела в прошлый раз, а на другую половину Матвей провел ее и указал на брошенный на пол отрез из толстой сыромятной кожи.

Теперь они могли остаться наедине, вдвоем.

Разумеется, в этот раз дикарь получил все, чего желал, и даже немножко больше. А когда он затих, весь распластавшийся и счастливый, Митаюки приподнялась на локте, задумчиво водя кончиком пальца по бесчисленным шрамам воина.

Она томилась в плену только пятый день. Однако у нее уже появился свой мужчина, свой чум и кое-какое уважение. Ведь она – сир-тя, а это – всего лишь жалкие окраинные дикари. Придет весна, и к тому времени она не просто освоится в здешнем племени. Она станет для дикарей богиней!

Зима 1583 г. П-ов Ямал

В избе атамана народу собралось изрядно: отец Амвросий, десятник Силантий Андреев, немец, Маюни, двое кормчих. Сам Иван Егоров сидел за столом на высоком чурбаке, остальные расселись на сбитых вдоль стен широких топчанах. Все внимательно смотрели на светлобородого Кольшу Огнева, отчаянно зевающего и постоянно одергивающего синий кафтан.