Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Сватались на Марьи, сватались на Марьи Трое сватовья, трое сватовья! — весело пели захмелевшие от браги казаки. Трое большое, трое большое, Первое сватовье, первое сватовье! Атаман, послушав, поднялся из-за стола, на крылечко вышел, да смотрел, как в сиреневом небе загорались звезды. Стоял себе, думал… Потом вдруг – резко – заглянул обратно в избу, подозвал жестом троих – Яросева Василия, Чугрея да немца. — Ганс, Василий, други… Дело для вас важное есть! — Что за дело? — Говори, герр капитан. Исполним! — В соседней избе девы гуляют… Вы бы зашли да кое-что спросили… Ну, отца-то с матушкой у Настены нет, так вы хоть у девок… — Поняли, герр капитан! – в голос захохотал Штраубе. – Конечно, пойдем, спросим. Спрашивал, правда, не он – Яросев, все обычаи старины чтивший. В двери постучал, вошел, девам притихшим в ноженьки поклонился: — У вас товар, у нас купец… Иван свет Егорович, князь и Настена Стефановна ваша – княгинюшка… Атаман наш руки ее просит, чтоб вскорости – честным пирком да за свадебку! Настя, услыхав, очи карие опустила… закусила губу – что делать сейчас, не знала: плакать от счастья или, наоборот, смеяться? Крест и порох Глава 1 Дальний дозор Осень 1583 г. П-ов Ямал Золотой идол сиял под полуденными лучами, словно маленький осколок солнца: гладко отполированная голова, широко разведенные плечи, полусогнутые руки, плотные, слегка расставленные ноги и массивное, могучее, размером с руку, выставленное вперед мужское достоинство… — Фу, срамота! – Русобородый отец Амвросий, тряхнув гривастой головой, поднял из-под ног камень и что есть силы ударил по окаянному отростку, расплющивая его и изгибая ближе к туловищу. Собравшиеся округ казаки невольно охнули, многие даже дернулись руками к низу живота. Однако священник с праведной уверенностью расплющил достоинство и второго идола, после чего отбросил булыжник и брезгливо отер ладони о бока рясы. — От таково и надобно с мерзостью сией поступать! – торжествующе провозгласил он, отступая в сторону, ближе к атаману Ивану Егорову. Два захваченных в ближних деревнях идола, каждый высотой в локоть, никакого сопротивления ему, понятно, оказать не смогли, и теперь, несмотря на прежний блеск, выглядели жалко и позорно, вызывая у мужчин скорее сочувствие, нежели презрение. — Дозволь, атаман, слово молвить! – вскинул руку немец Ганс Штраубе из Мекленбурга, затесавшийся в казачью ватагу благодаря не раз выказанной храбрости и даже числившийся в ней сотником, пусть пока никем и не командуя. Ныне, в татарской куньей шапке и потрепанном кожухе, от всех прочих ватажников он почти не отличался. Разве только стриженым подбородком, брить который в дальнем походе было иноземцу зело неудобно. Не дожидаясь ответа, воин стал протискиваться вперед, распихивая плечом сотоварищей, вышел к стоящим на чурбане идолам. — Сказывай, Ганс, – согласно кивнул атаман. — Знаю я, други, нема у нас соли! – решительно провозгласил немец. – Порох на исходе, свинца того менее, об иных припасах и не вспоминаю. Однако же, слава святой Бригите, золото мы нашли! – указал он на сверкающих идолов. – Таковых чурок в каждой деревне дикарской по штуке выйдет, а в больших, главных капищах оные в рост человеческий найдем, не менее! Ганс Штраубе шумно втянул носом воздух, обвел взглядом одобрительно зашумевших казаков и продолжил: |