Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 119 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Вот и поговорили…

Проводив уходящую деву глазами, Иван сплюнул, да тоже отправился спать. А что еще делать-то? Утром – в путь, следовало быть бодрым.

С утра казаки распалили костры, подкрепились наскоро вчерашней рыбкой, ели загустевшую за ночь ушицу – нахваливали:

— Эх, хороши налимы-то, жирные.

— И стерлядь ничо! Эвон, кусмяги.

— Еще, казаки, соли бы!

— Да-а, соли бы не мешало.

— Не мешало? Я так устал уже почти без соли есть, соскучился.

— Ничо! Возвернемся домой, ужо соли-то наедимся. Похлебаем соленых щец, рыбки покушаем.

Еремееву тоже хотелось соли, более того, он с недавних пор прекрасно знал, где ее раздобыть, пусть даже и не во множестве; но для этого нужно было вернуться на побережье, отыскать становища менквов, напасть, отобрать – соль-то у людоедов была, правда, неизвестно, откуда. Хотя… и тут догадаться можно. Я-мал – «Край земли» – полуостров, с полночной стороны, с запада, его широкая обская вода омывает, и соли там почти нет, а вот на востоке… на востоке – большая вода, море! И соли там – выпаривай, не хочу. Менквы, выходит, кочевали, переходили то на ту сторону, то на эту.

— Эй! Осторожней грузите, чай, не дрова! – погрозил кулаком атаман, завидев, как двое не особо-то сильных казачков в упряг втащили на корму фальконет, да тут же его и бросили с грохотом.

Парни испуганно поклонились, мол, бес попутал, дальше уж обращались с орудием благоговейно, словно с хрупким бокалом дивного венецианского стекла.

— Смотрите у меня! – еще раз погрозив казакам, Еремеев прошелся вдоль стругов, стараясь заглянуть в каждый – перед отправкой в путь ничто, даже всякая мелочь, не должно было укрыться от внимательного хозяйского глаза.

Сразу, тут же, пока не отчалили, заново пересчитали бочонки с пороховым зельем, каменные и чугунные ядра, пули свинцовые. Огненного боя припасов хватало, но, ежели бы каждый день такую стрельбу устраивать, как на Кровавом мысу, то – на неделю, не больше. А так… так – месячишко на два – а уж этого-то времени, как все считали, хватало с избытком, чтоб и идола златого найти, и капища языческие порушить!

А вот что с колдовским солнцем делать – об том голова пока только у Афони Спаси Господи болела. Как раз вчера послушник про солнце злое и вспомнил, и ночью долгонько не спал, ворочался да раздумывал – как же это так получится, коли идола казаки заберут, капища разрушат… а солнце второе как же? Оно ведь тоже – языческое! Верно, волхвы поклоняются ему, пляшут вокруг, славословят, жертвы приносят… Тьфу!

От представленной во всех отвратительных и мерзких подробностях картины поклонения волхвов послушника замутило, тем паче что с виденьем своим он ничего поделать не мог – сон-то был, а не просто видение! И такое, спаси, Господи, снилось, что ого-го… что епитимьи на месяц хватит! В навязчивом Афонином сне раскрашенные полуголые волхвы в жертву своему злобному солнцу почему-то приносили юных прекрасных девушек, естественно, нагих, вытворяя с ними такое, отчего несчастный послушник молился все утро, да и на струг-то взошел с багровым от смущенья лицом.

— О, Афоня! – смеялись казаки. – Что у тя рожа-то, как свекла, красная? Небось, прикорнул у костра, вот и напекло.

Юноша ничего не отвечал, отмалчивался, лишь двигал веслом да с крайне серьезным видом всматривался в приближающийся берег, должно быть, высматривая там затаившихся зубастых драконов… а, может, и волхвов… и прекрасных нагих девственниц!