Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— А мыс тот предлагаю назвать – Кровавый! – неожиданно закончил святой отец. – А островок этот – островом Надежды и Веры. — Остров Надежды и Веры, – повторив, Еремеев покачал головой. – Красивое название. А вот Кровавый… хотя… что ж, пусть будет. Сёдни стану чертеж рисовать – тако и запишу, обозначу. Ругал, ругательски ругал себя атамана, за то, что не захватил с собой в дальний поход ни чернил, ни краски, ни пергамента или хотя бы доброй немецкой бумаги. Чертил – ведь нравилось же! – карты лишь на песочке, прутиком… И вот все же надумал-таки хоть как-то исправить оплошность – чернила можно было сделать из сала и сажи, точнее – из углей, в перьях недостатка не было – хоть у того же Штраубе со шлема оборвать… да и птиц в здешних местах хватало. А вот вместо пергамента или бумаги решил атаман приспособить кусок паруса – запасного, снятого с тех стругов, что пришлось бросить еще на Оби-реке. На атаманском же, головном струге, на забранной палубою корме и разложил Иван парусину, уселся, свечки по краям зажег. Начертил реку, залив, озера с протоками, затем, увеличив масштаб, тщательно вычертил озеро отдельно, обозначив и Кровавый мыс, и остров Надежды и Веры. Изобразил все старательно и красиво, подумав, пририсовал к мысу драконов… Кто-то покашлял сзади: — Экхе, эгхе… — А, Ганс! – обернувшись, воскликнул Иван. – Ну, что скажешь? Наемник глянул на карту и восхищенно присвистнул: — Неплохо у тебя получается, герр капитан! Где-нибудь в Нюрнберге или Аугсбурге такое вполне можно издать… и получить очень неплохие деньги. — Думаешь? – опустив перо, усмехнулся Еремеев. Немец расхохотался: — Уверен! Ты б, герр капитан, еще и этих тварей бы изобразил – драконов. Не так вот, на карте мельком, а на отдельном листе, каждого. — На отдельном листе, на отдельном листе, – шутливо передразнил атаман. – Где я тебе листов столько возьму? Все паруса изорвать прикажешь? — А вот, я слыхал, в Новгороде в давние времена на березовой коре писали. Небось, и сейчас еще пишут… те, кто победней. — Может, и пишут, – Иван задумчиво почесал бороду. – Так тут и берез столько нет. Хотя… скажу девам, пусть, буде увидят, рвут кору-то. — Вот-вот, скажи, герр капитан! – Штраубе зачем-то оглянулся по сторонам и понизил голос: – Но я не за этим пришел… По поводу битвы есть кое-какие мысли. — Ну-ну? – оживился Еремеев, которому тоже не давала покоя явно проявившаяся в недавнем кровавом побоище несуразность… слишком там много было порядка, особенно поначалу… — Я, я, – волнуясь, закивал немец. – Вот и я говорю – орднунг! Порядок! Так быть не может. Слушай, герр капитан, – а ты схему битвы изобразить можешь? Вот прямо сейчас… хоть на моей старой рубахе, я живенько принесу… шнель! — Ну… неси, – Еремеев потрогал шрам – ныл, ныл висок-то! – Только быстрее. — Яволь, герр капитан! Я мигом. Штраубе и в самом деле вернулся быстро, принес обрывок рубахи, разложил на палубных досках, да, с разрешения атамана, сам же и начал чертить, поясняя: — К примеру, в битве при Монтесильвано, славный герцог Антон Брауншвейгский расставил свои войска так… Здесь вот – в острие клина – броненосная пехота и конница, так же конница и по бокам, а в центре же – ландскнехты, ополченцы, в общем, всякий сброд… Видно, да? Я стараюсь. |