Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 333 – Андрей Посняков

— Дозволь спросить, брат Гуго?

Лесная дорога расширилась, и юный датчанин пустил своего коня рядом с командиром. Очень уж ему хотелось поболтать, да и от природы парень-то был любопытен, как, к слову сказать, и де Шализ, но тот свое любопытство ограничивал, а Карстен в силу молодости – нет.

— Ну, спроси, – фон Цвеллер повел плечом. – Правда, если про каких святых, так это лучше в замке, у капеллана. Он много чего знает.

— Не, не про святых, – улыбнулся юноша. Круглое, усеянное рыжими веснушками лицо его выражало смесь дикого любопытства и гордости – еще бы. Не каждого возьмут на столь важное дело! Да и вообще, брат Карстен недавно прибыл из Дании… И прибился не к своим, к ливонцам…

— А что, правду говорят, герцог Плескау Довмонт – истовый язычник? В самом Плескау у него капище, и он там приносит в жертву женщин и детей! И еще – пленных рыцарей.

Брат Гуго закашлялся и едва сдержал смех:

— Это тебе, поди, отец Арнольд рассказал?

— Он.

— Ну, ты это… уши-то не развешивай. Герцог Довмонт некогда был язычником и жил в Литве – это правда. Потом убил литовского короля Миндовга и бежал в Плескау. И там был крещен под именем Тимофей!

— Что же, это они убийцу сделали герцогом? – округлил глаза юный рыцарь.

— Да-да, – поддержал подъехавший де Шализ. – Как-то это… не по-христиански. Даже для русских!

Фон Цвеллер махнул рукой:

— Все потому, что этот Довмонт – славный воин! Это он устроил погром под Везенбергом… Правда, вместе с новгородцами и со своим дружком, герцогом Дмитрием из Переяславля. А этот герцог ныне в русских землях – один из главных. Правда, их верховный сюзерен – монгольский император! И по слухам, он больше жалует Андрея, брата Дмитрия…

— А Довмонт?

— А что Довмонт? Сидит себе в Плескау… Против Новгорода интригует.

— Но ведь насколько я знаю, Плескау – вассал Новгорода! – крестоносец из Лотарингии тоже внес свою лепту в беседу, в отличие от своего младшего коллеги, выказав немалые знания.

— И что с того? – хохотнул брат Гуго. – Мы вон тоже вассалы тевтонцев. Даже хуже – ландмейстерство… И что? Много мы их слушаем?

— Это да-а… – шевалье Альберт де Шализ солидно кивнул, показывая свое полное знакомство с местными политическими реалиями.

Впереди вдруг послышался стук копыт! Руки рыцарей синхронно потянулись к мечам… Все затаили дыхание…

Из зарослей вылетел всадник… в накидке с крестами, кнехт… Дозорный.

— Ну? – дождавшись, глухо спросил командир. – Что там еще?

— Река, господин, – дозорный вытянулся в седле.

Фон Цвеллер хмыкнул:

— Знаю, что река. Она и должна быть – граница.

— А на реке – корабли, мой господин! Две большие лодки.

— А в лодках?

— Какие-то люди, господин.

— Я понимаю, Иоганн, что в лодках люди, а не бараны или какие-нибудь там кабаны, – спрятал ухмылку брат Гуго. – Что за люди? Русские? Немцы? Литовцы?

— Судя по одежде – русские, – кнехт быстро исправился, показав, что его не зря назначили в дозор – откровенных дураков дозорными обычно не назначали, разве что уж когда совсем некого было.

— В каждой лодке – с дюжину человек. Гребцы и прочие. Лодки большие – русские называют их «насады».

— Небольшие торговые суда, – негромко заметил де Шализ. – Товары?

— Судя по осадке – пусты…

— Значит, плывут за товарами, – фон Цвеллер задумчиво почесал бородку. – С серебром? Талеры? Пфенниги?