Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 237 – Андрей Посняков

— Вот так войско! Верное, блин.

— Какой-какой блин?

— Ну, это я так, к слову… Ты вот что, друже Любарт. Коль нет вождей, веди хоть кого-нибудь.

Слегка поклонясь и приложив руку к левой стороне груди, верный воевода повелительно кивнул своим воинам. Немного погодя князю доставили воина лет тридцати пяти, молчаливого, с копной светло-русых волос и растрепанной бородою. Светлые, чуть навыкате глаза смотрели как-то застывше и обреченно, видать, сей доблестный ратник ничего хорошего уже не ждал, ни для себя, ни для своих сотоварищей.

— Как звать? – по-немецки осведомился Довмонт.

Пленный ничего не ответил, лишь скрипнул зубами и опустил очи долу.

— Не хочешь говорить – не надо, – сплюнув, пожал плечами кунигас. – Я вовсе не собираюсь тебя пытать. Да и людей ваших не велю казнить, нет. И знаешь, почему?

Эст торопливо поднял глаза – похоже, что не поверил.

— Потому что вы – крепкие рукастые парни, – охотно пояснил псковский защитник. – Вас можно выгодно продать. Очень и очень выгодно. Так что ступай себе, утешь своих… если это, конечно, утешение. Да! Постой! – Довмонт вдруг вспомнил что-то важное. – Вы что так за рыцарей-то впряглись? Что, так их любите?

— Нет, не за рыцарей, – неожиданно отозвался пленник. – За свою землю. Вы, русские, не раз приходили сюда с огнем и мечом. Сжигали посевы, угоняли скот и людей.

Услышав такое, князь презрительно ухмыльнулся:

— За свою землю, говоришь? А она ваша, эта земля-то? Сдается мне – датская. Датские рыцари да немцы над вами господа, а вы – холопы. Что молчишь? Сказать нечего? – Довмонт перевел взгляд на воинов Любарта и махнул рукой. – Увести. Полон накормить и приставить стражу.

На низком заснеженном берегу неширокой Кеголы-реки, невдалеке от зарослей ольхи и вербы, разбили парчовый шатер. Избранный главой всего объединенного войска молодой перяславльский князь Дмитрий Александрович собирал всех своих воевод на совет. Прекрасно понимая, что своим избранием он обязан не собственным заслугам, а воинской славе покойного отца, Александра Ярославича Грозные Очи (впоследствии прозванного Невским), Дмитрий не хотел рисковать по-пустому и внимательно прислушивался к советам людей, в воинском деле куда более опытных, чем он сам.

В просторном шатре собрались все князья и воеводы, пришли и новгородский посадник с тысяцким. Молодые владимиро-суздальские князья Ярославичи скромненько уселись позади всех, чуть ближе к Дмитрию пристроился и Довмонт, остальные рассредоточились по всему шатру, загомонили.

Надменный новгородский князь Юрий Андреевич, повысив голос, призывал всех идти не на Раковор, а сразу на Ревель:

— Разрушим там все, пожжем. К ногтю прижмем!

Еще князь Юрий требовал разрушить Нарву, ну а Раковор, или, как его называли рыцари, Везенберг, оставить напоследок.

— Ревель? Нарва? Да хватит ли сил-то?

— А почто их на Раковор тратить? Что толку с этого Раковора?

Новгородский посадник Михаил Федорович и тысяцкий Кондратий своего князя поддерживали, кивали. Всем было ясно – почему. Ревель да Нарва – морские порты, старинные новгородские соперники-конкуренты. Разорить их, а уж потом можно и Раковором заняться.

— Гиблое дело предлагаете, – не выдержав, поднялся с лавки Довмонт. – В Раковорской крепости большое войско. Ну, пойдем мы на Ревель или Нарву – раковорские рыцари нам обязательно в тыл ударят.