Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 202 – Андрей Посняков

— Сыне, говоришь? О как! Славно, славно.

Тут и пиво подоспело.

— Не побрезгуйте, други, за здоровье выпить.

Какая там драка, какая ссора? Все позабыли уже. Выпили, здравицы наперебой закричали… обнялись… до новой драки, ага.

— Он вышел, – обняв князя, шепнул верный Гинтарс. Все такой же худой, с копной светлых волос и бледно-голубым взором. – Тиун за ним пошел.

Довмонт отозвался столь же тихо:

— Вот и хорошо. Славно… А вы пейте, други! Пейте. Эй, корчемщик! Пива всем! И медовухи можно.

Пока орали да разбирали кружки, князь покинул корчму – незаметно и быстро. Вот, только что был стоял, улыбался – и вот уже – нету. Вышел, направился вместе с Гинтарсом… тут и тиун из-за угла подошел и, вроде бы как со старым знакомым, раскланялся.

— Рад тебя встретить, дорогой кум. Как кума?

— Пироги завела. Ждет, когда в гости пожалуешь.

— Так, прямо вот посейчас и пошли.

Как сказали, так и сладили. Пошли. Зашагали рядом. Кумовья встретились – чего подозрительного-то?

Крючконосый ревельский немец Йост Заммель тоже никакого подозрения не вызывал. Шел себе и шел в компании приказчиков и матросов. Даже подпевал – кто-то завел немецкую песню. Так и шли – весело. Миновав Гончарную улицу, свернули на Плавскую, с Плавской – на Кузнечную, с Кузнечной – мимо яблоневого сада, мимо деревянной церковки Флора и Лавра – открывалась прямая дорога к пристани. По ней и пошли. Все. Кроме герра Заммеля.

Хитрый шкипер свернул за деревья так ловко, что князь и его люди не сразу и заметили, даже пришлось поискать, правда, недолго. Немецкое платье от русского отличается сильно, даже и в полутьме разберешь. Широкий, с накладными плечами, кафтан, узкие штаны-чулки, мягкие, с длинными носами, туфли. По ножкам тоненьким да кривым немца издалека углядеть можно.

Вот и один паренек углядел. Первый попавшийся, кого тиун ухватил за рукав:

— Немца тут не видал, отроче?

— Немца? А вона, туда пошел. Этак быстренько.

Яблоневый сад спускался от Застенья к реке, постепенно переходя в полнейшие заросли, где обнаружить кого-либо становилось не таким уж и простым делом. Ближе к реке густые кусты и деревья словно сплетались друг с другом, цеплялись за одежду колючие заросли репейника и чертополоха. Темнело.

Какой-то нищий в дурно пахнущем рубище вскинулся прямо из-под ног Довмонта, обернулся, сверкая взором:

— Там он! У старой ветлы ходит кругами.

— Эхкм… – князь лишь крякнул, узнав Осетрова Кирилла. Эко, как замаскировался парень! Нищим прикинулся – не отличишь.

Некуда было шкиперу деться! Как ни ходи, как ни оглядывайся, как ни води с подозрением крючковатым носом. Обложили его княжьи люди. Плотно, не дернешься.

Немец и не дергался. Просто сидел на упавшем стволе подле все той же ветлы и, видимо, ждал кого-то.

Довмонт улыбался. Это было бы здорово! Сразу обоих накрыть. Шкипера и того, кто к нему на встречу явится. А пока сиди, сиди, герр Йост Заммель! Жди. Мы тоже подождем. В охотку, ага.

Между тем стемнело уже. Отзвонили в церквах к вечерне, первые звезды зажглись в синих мерцающих небесах, и медно-золотой месяц повис над деревянным куполом церкви Флора и Лавра. Где-то невдалеке, на Застенье, слышались крики припозднившихся гуляк. Гулко залаяли псы.

Шкипер все сидел, привалившись спиною к бугристому стволу старой ветлы, все никак не уходил, но похоже было, что он уже никого не дождется. Или все-таки…