Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 123 – Андрей Посняков

— Та-ак… – окинув истерзанное тело задумчивым взглядом художника, Отто быстренько отрезал покойнице пальцы и уши – прекрасное средство от сглаза и от колик в боку.

— Ой, и у меня частенько в боку колет! – вспомнил вдруг слуга. – Вот тут, слева… особенно на погоду – осенью и весной. Эй, Вашко, ты мне пару пальчиков не продашь?

— Так они мои уже! – рассердился жмудин.

Янис, однако же, не уступал:

— Как это вои? Ты же их еще не купил! Верно, Вашко?

Жрец уже выбрался из ледника, притащив большую глиняную крынку для жира, и, почуяв выгоду, тут же поддержал своего дружка:

— Нет, еще не купил. Так что я могу продать, да.

Дело шло к доброй драке, вполне возможно, закончившейся бы тем, что жир срезали бы с нового трупа, и, скорее всего, этим трупом стал бы златокудрый предатель Отто! Однако же тот был весьма неглуп и, адекватно оценив ситуацию, смог наступить на горло собственной алчной песне.

— Ладно, договорились. Пока не купил – продавай.

— Тогда я и немного жирку возьму, – вконец обнаглел Янис. – Для своего господина.

— А чем платить-то будешь? – Вашко неожиданно заволновался. – У тебя что, деньги завелись?

— Деньги, может, покуда и не завелись… Но кое-что имеется!

Пошарив за пазухой, ушлый слуга вытащил небольшой сверток и, развернув грязную тряпицу, явил на свет божий дивной красоты перстень! Серебряный, с плоским коричневатым камнем. Тот самый, что не так уж и давно снял с убитого мальчишки-гонца. Перстень, конечно, стоил не так уж и мало… но жир и пальцы покойника можно было продать намного дороже!

При виде перстня глаза жреца вспыхнули алчностью:

— Беру колечко! Беру! Забирай пальцы…

— Э, только не все! – с тревогой обернулся окровавленный Отто.

Янис с усмешкою успокоил:

— Не все не все. Только с одной руки – с левой. И – толику жира… Вашко, друг, у тебя еще одна крынка найдется?

— Крынка? Крынки нет, но… Однако туесок плетеный сыщется.

— Тащи сюда туесок!

Жмудин снова вздохнул, перехватил нож поудобнее, обернулся:

— Чем болтать попусту, помогли бы перевернуть…

— Дак поможем, ага.

Перевернули. Аккуратно содрав кожу, Отто срезал жир с ягодиц, а потом – труп снова перевернули – с живота и бедер…

— Голову тоже возьму… Засушу – продам алхимикам.

— Бери, бери, не жалко. Денежку только готовь, да.

Всего час кровавой работы, и с мертвым телом невесты велей все было кончено. Остался лишь позвоночник, кое-какие кости да требуха. Получив от покупателя деньги, Вашко сложил все это в мешок да выбросил тут же недалеко в омут, рыбам на корм. Сам же уселся рядом, на бережку и долго любовался перстнем. Красивое колечко, чего уж… и жрец знал, кому его подарить.

* * *

Пока троица негодяев потрошила труп, жмудский властелин Тройнат, Сирвид-воевода и Будивид-жрец, уединившись на старом капище, вели важные беседы, совсем не предназначенные для чужих ушей, особенно – для ушей князя Довмонта.

— Миндовг нам мешает, он лишний… Совсем лишний, вы понимаете? – Тройнат-князь прищурил левый глаз, отчего стал похож на вырезанного из дерева чертика, в чем-то добродушного и смешливо-лукавого, но с маленькими глазками. Налитыми самой лютейшей злобой.

На пути Тройната к власти над всею Литвой стоял Миндовг, бывший король, властелин. Да, когда-то они были союзниками, нынче же два медведя в одной берлоге не уживались.