Книга Мятежники, страница 86 – Андрей Посняков

Шел второй час дня, если считать, как тут было принято, от восхода солнца. Утро выдалось ясным, прозрачным, с птичьими веселыми трелями и чистым голубым небом, нетронутым даже небольшой облачностью. И это было не очень хорошо – денек ожидался жаркий, а Виталий жару не любил. Чего хорошего-то – ходишь целый день потный, кондиционеров нет!

Усадьбу благороднейшего Эльхара друзья обнаружили в первый же день – просто спросили дорого у первого же встречного, но вот дальше дело неожиданно застопорилось, место оказалось не очень-то людное, можно даже сказать – глухое. Хутор, он и есть – хутор. В относительной близости от недавно приобретенной (а, вернее – отобранной) вельможей адифиции – километрах в пяти – располагалась лишь пара деревень в три-четыре хижины, да и то, от них до усадьбы добираться приходилось лесом, самым настоящим, густым, почти непролазным лесом, а не какой-нибудь рощицей.

В усадьбе оказались лишь рабы да оставленные для присмотра за ними воины, никуда за только что поставленный – это было видно – частокол не выходившие. Что же касаемо деревенских, то те людишками пугаными и с подозрительными незнакомцами много не разговаривали, на вопросы отвечали односложно, как двоечники на уроке – не знаю, не знаю, не знаю. Может, и впрямь не знали – хозяин то у виллы был новый, как выразился один из крестьян – «какой-то очень-очень важный вельможа». Ну, действительно, откуда местные могли хоть что-нибудь знать о планах Эльхара? И что могла вызнать Лита? Точно так же – ничего, прогулялась бы впустую.

Однако юная жрица имела на сей счет свое представление.

Свернув в лес, девушка вышла на небольшую полянку, заросшую папоротниками и дроком, немного постояла, прислушиваясь и, не обнаружив ничего подозрительного, быстро переоделась, нахлобучив на голову войлочную круглую шапку. Браки, короткую мужскую тунику и сагум Лита надежно спрятала в зарослях, куда, немного подумав, со вздохом положила и башмаки, и кинжал. Приметив место, повесила котомку на заранее прихваченную с собой палку, попросила о милости богов, и пошла по неширокой тропке вдоль журчащего неподалеку ручья. Там же, в двух левках к северу от ручья, располагалось лесное озеро, о чем уже рассказывали разведчики. К озеру, однако, Лита пока что не пошла – узрев у расширившегося и обмелевшего ручья деревянные мосточки, тут же и уселась, терпеливо дожидаясь… чего-то… нет – кого-то!

Ждать ей пришлось недолго, не слишком-то много времени прошло, когда на ведущей к мосткам тропе – не на той, по которой только что пришла Лита, а на другой, по всей видимости идущей от деревни – послышались чьи-то быстро приближающиеся голоса. Женские… или детские… Ага! Точно – мальчишки. Маленькие, лет по десять – двенадцать. Двое – белоголовых, лохматых, а третий – темненький, с волосиками длинными, прилизанными. Все трое – в браках и босиком, зато за плечами – удочки. Видать, детишки надеялись на улов. А тут – Лита.

Увидав мальчишек, девушка понуро опустила плечи и зарыдала, краем глаза увидев, как парни остановились чуть поодаль, настороженно вглядываясь.

— Эй, привет, – подойдя ближе, несмело поздоровался темноволосый, судя по всему, он и был среди всех заводилой. – Ты что тут ревешь-то?

— У-у-у-у, – еще горше зарыдала Лита. – У-у-у… Заблудила-а-ась… На праздник пришла из-за дальних гор и… у-у-у… Видать, плохо молила я богов, видать, не понравились мои жертвы… у-у-у-у…