Книга Тевтонский Лев, страница 67 – Андрей Посняков

Виталий резко бросился влево — и ощутил легкое прикосновение к груди. Боли особой не было — точно бритвенным лезвием порезался, ведь только и заметишь, когда пойдет кровь.

— Ну, наверное, хватит, а? — послышался голос ланисты.

Опять понукает — все время «ну» да «ну». Других слов не знает?

— Он, кажется, ранен?

— Пустяки, царапина. Ну? Что скажешь, Апис?

По первому слову Валерия гладиатор прекратил бой и отошел в сторону, бросил меч на землю, скрестил на груди руки и улыбнулся. Не сумевший сразу остановиться, Виталий метнулся было за ним, но замер — не мог же он вонзить клинок в безоружного? Пожал плечами, протянул меч подскочившему слуге.

Зрители разразились овацией — видать, остались довольны.

— Этот парень неплохо бьется, — дождавшись, когда аплодисменты стихли, негромко промолвил Красавчик. — Хоть сейчас на арену… Конечно, чуть подучить.

— Ну… — Ланиста смешно сморщил нос. — Уж само собой, сразу-то мы его не выпустим. Ты, дружище Апис, и будешь его учить, коли начал.

— Как скажешь. — Гладиатор усмехнулся. — Только за отдельную плату.

— Ну, договоримся, не переживай.

— Эй-эй, господа! — наконец подал голос Юний. — Что это вы строите планы на чужую собственность? Валерий! Ты, между прочим, его еще не купил.

— Ну так куплю. — Ланиста пожал плечами. — Сколько за него хочешь?

— Я уже говорил — шестьдесят тысяч сестерциев.

— Ну-у-у… Надо подумать.

— Нет уж, дружище. — Юний набычился. — Не помнишь, что ли, наш уговор?

— Ну, помню. Ладно… Только у меня деньги в школе. Пойдем, там и рассчитаемся.

— Ты согласен на эту цену? — Проигравший пари центурион вовсе не выглядел расстроенным, скорее даже наоборот, имел довольный вид и загадочно улыбался. — Я пойду с вами. Ты знаешь, хочу устроить игры.

— Да, господин Сульпиций, — с достоинством поклонился ланиста. — Мой давний друг Квинт Юний мне об этом говорил. Клянусь Марсом, обратившись ко мне, ты сделал правильный выбор! Лучшие гладиаторы именно в моей школе!

— А что, есть еще и другие? — удивился центурион. — Я знал только твою.

— Появился тут один проходимец, тоже школу открыл. — Валерий презрительно скривился. — И как только ему разрешили? Наверное, дал взятку претору.

— А, так, значит, в Нарбо теперь две гладиаторские школы?

— Ну, выходит, две. Только моя все равно лучшая! У нас такой большой опыт работы!

— Что ж, идемте. — Марк Сульпиций махнул рукой. — Эй, слуги, принесите мой плащ и приготовьте коляску. Слава богам, у нас еще не Рим — можно ездить и днем.

Накинув на плечи плащ, центурион уселся в одноколку. Старик привратник проворно распахнул ворота, вперед выбежал шустрый раб, исполняющий обязанности синей мигалки, закричал:

— А ну, поберегись! В сторону, в сторону! Посторонитесь, кому сказал?! Сам господин Марк Сульпиций Прокул едет — центурион и всадник! Дорогу славному Марку Сульпицию! Прочь все, прочь!

Следом за неспешно катившей одноколкой центуриона также не торопясь шествовала целая процессия — Красавчик Апис с ланистой, Юний с Виталием, тессарий Луций с легионерами, а в самом хвосте полдюжины хозяйских рабов: вдруг да господину чего в пути понадобится?

— А ну, разойдись, шелупонь! Прочь с дороги! Всадник Марк Сульпиций Прокул изволит следовать!

Прохожие поспешно жались к стенам домов, кто-то с любопытством разглядывал важно надувшего щеки центуриона, кто-то — его украшенную серебряными орхидеями коляску. Несколько молодых девушек в туниках и коротких покрывальцах-паллах, метнувшись в сторонку, вдруг застыли как вкопанные, вытаращив глаза.