Онлайн книга «Тевтонский Лев»
|
— Ну, я не знаю за германцев, но думаю, да, такой шлем покатит. И «вендель» третьего века из Торсберга покатит. А вот дальше уже не очень понял. При чем тут Вендель и Меровинги? Как бы где Уппсала, а где Франция! С другой стороны, безбожно перевирая глаголы, кто-то затянул «римскую» песню — о царе Аяксе и Троянской войне: Ad bellum exit Ajax, Edepol, edepol Ajajajax, Ad bellum exit Ajax… Виталий поморщился: в отличие от певцов, он сам латынь знал неплохо. Еще студентом учил, а уж потом, в аспирантуре, продолжил. Знать древние языки среди реконструкторов не обязательно, но, как говорится, это круто! Высший пилотаж — переход от материальной культуры к духовной, способных на это особенно уважают. С одеждой и снаряжением сейчас уже просто: все выкройки и образцы есть, украшения и оружие продаются в изобилии, а вот язык выучить — это ведь своей головой работать надо. Я бегу по выжженной земле, — ревели на другом конце стола. Гермошлем захлопнув на ходу, Мой «Фантом» стрелою белой На распластанном крыле С ревом набирает высоту! — Вопрос с Венделем обсуждаем вполне, — продолжали сзади научный диспут, не обращая внимания на бедлам. — Но только в том случае, если это будет цельный, грамотный, качественный Вендель! Кошерный и со всеми прибабахами. Без обид, но неправильный «Вендель-четырнадцать» начала шестого века с закосом под германца времен войн с Римом не катит ни в коем случае… — Торунн, ты наверняка знаешь, послушай: красила я тут льняную домоткань луковой шелухой плюс железосодержащие квасцы. Получился грязно-серый цвет с зеленоватым оттенком. Не в курсе, чем его можно позеленее сделать? — Самый простой и доступный способ — это крапива с медным купоросом… — Я его отовариваю бродексом по жбану, а он, гад, не ложится! — Никак не получается зеленый цвет на льне, только бурый. И так и эдак пыталась, и в заварку крапивную медный купорос кидала, и на ночь ставила настаиваться… — Ну, мы бодренько все прилегли, все хорошо, все умерли… — Крапива очень капризная. В идеале надо здоровущий котел, забитый доверху крапивой, долго варить, отжать, в ту же воду еще столько же крапивы, снова варить… — Я бил-то в шлем, а он пригнулся, и у меня клинок — раз! — ему в основание черепа слетает… — А она подходит и спрашивает: у тебя в спальнике еще место есть? Я говорю, залезай. И вот она залезает, а потом чувствую — руку мне в штаны начинает засовывать… — Кстати, как рука твоя? — Все отлично. Локоть на двух шурупах собрали. — Ого! А Скалли тогда зашивать предлагал! Не болит уже? — Нет. Только согнуть локоть полностью не могу, видишь — до плеча не достаю. — Воевать уже пойдешь? — Второй выезд воюю. На Ладоге Гери еще не пускал, а теперь меня никто не остановит. Кстати, почитал тогда перед Изборском про гипсовые перевязки немного в Инете: в «Википедии» в статье про Пирогова написано, что это он впервые в мире начал применять гипсовые повязки в середине девятнадцатого века. Но также нашел я статеечку про Ар-Рази, иранца одного, который, мол, еще в те времена, девятый-десятый век, применял гипс в медицине для повязок. Так что вполне можно было предположить условную историчность моего лангета. Конечно, бинт из хлопка, но ведь и его можно за уши притянуть, с Востока-то… Все громче звучали голоса, слышались уже и раскатистый хохот, и самые сальные шутки. |