Онлайн книга «Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники»
|
— Нет. — Вот видишь! И зачем тебе воля? Я знаю, вы, знаменитые гладиаторы, привыкли жить на широкую ногу, в роскоши, в окружении красивейших женщин, гетер и даже благородных матрон. О, мне про них такое рассказывали, такое… Погладь мне шейку… так… так… Ниже, ниже… Подожди. Чувствуя охватывающее его волнение, молодой человек погладил женские плечи, дотянулся и между лопатками, но там остановился, опасаясь разорвать платье. — Ну? Что ж ты замер? Мешает туника? Так сними ее, чего же ты ждешь? Все гладиаторы такие робкие? Ну, уж если женщина просит… Виталий ухватил за подол, осторожно потянул длинную тунику вверх, потом наклонился, прикоснулся к обнаженному женскому телу, упругому, с ямочками на пояснице, с быстро твердеющей грудью… О, как приятно было ласкать ее в темноте! — Ах, ах… гладиатор… – Повернувшись, Эрмедия обхватила пленника за шею, пылко целуя в губы… А вот уже дернула гашник, на котором держатся браки… Виталий не возражал. Их тела сплелись, сливаясь в единое целое в порыве внезапно вспыхнувшей страсти, и сладостные стоны устремились под своды темницы, через бойницы улетая к звездам. — Какой ты пылкий! – прошептала женщина. – Я так и знала. Я давно хотела… с гладиатором… И вот, наконец… — Всегда к вашим услугам, любезнейшая матрона. — Да уж, и мы тут не хуже, чем всякие там столичные матроны! Мы же не виноваты, что живем в такой глуши! Бедняжка! Случайный секс с заезжим «гладиатором» был для нее единственной возможностью прикоснуться к «шикарной столичной жизни» и развлечениям тамошней знати. И я, дескать, тоже, как они… Артист на гастролях в провинции, блин! — Эрмедия, ты славная девушка. И такая страстная. — Ты тоже страстный, мой гладиатор! Ах, какие у тебя сильные руки! Обними меня еще… крепче… — Не боишься, что задушу? — О, дядюшка будет этому только рад. Все будут рады… Погладь меня по животику… так… так… Нравится? — Еще бы! Так ты редко бываешь в городе? — Да, мой гладиатор. Пожалуй, пару раз в год. — А какой город тут ближе? — Конечно, Нарбо! — А еще какие города есть в округе? — Поблизости больше ничего, а вообще есть Каркасо, Толоза, Немаус, Массилия… До Массилии добираются по морю. Там греки. — А всякие вещи откуда вам привозят? — Из Нарбо или усадеб. Снаружи в дверь постучали, очень корректно и вежливо. — Сейчас, сейчас! – крикнула Эрмедия и принялась поспешно одеваться, в темноте не в силах так сразу разобрать, где у туники верх, а где низ. – Уже иду… — Слуги? – ухмыльнулся молодой человек. — Они. Я им сказала, чтобы дали знак, а то еще увлечемся до утра… — А могли бы? — Почему же нет? – Поцеловав «гладиатора» на прощанье, гостья едва оторвалась от его губ и с видимым сожалением прошептала: – Увы, мне пора. Я обязательно приеду в Нарбо, слышишь? Беторикс… Ты под этим именем будешь выступать? — Наверное. — Я запомню. Прощай. — До свиданья. Снова скрипнула дверь, отворилась, впустив в темную камеру серые промозглые проблески близкого рассвета. Узник успел разглядеть маячивших снаружи слуг – человек пять, с копьями. Не прорвешься при всем желании. И все же надо что-то придумать! Надежд на то, что этот бред когда-нибудь кончится сам собой, уже не осталось. То есть если он и дальше будет плыть по течению, то вскоре окажется на арене цирка, где его будут убивать по-настоящему. А не как он привык – получил неточеным клином, прилег на правый бок, аккуратно прикрывшись сверху щитом, чтобы не затоптали, через три минуты встал живее всех живых. Правда, иногда оказывается, что ушибленная рука продолжает болеть, что у тебя там перелом и вон та «скорая помощь» у края поля ждет именно тебя – ну, так что же, неприятно, но дело житейское. Как говорится, реконструкция – это дорого и больно, кто боится переломов и рассечений, тому не к нам. Но прежние баталии теперь не без оснований казались Виталию детскими забавами. Здесь коли ляжешь, то навсегда… |