Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 225 – Андрей Посняков

— Да, жаль, что редко, – подгоняя коня, проговорил Вергобрадиг в тон своим мыслям. – Благородная Алезия, полагаю, ты не против переночевать в этом лесу?

— А у тебя есть какие-то другие предложения?

— Нет.

— Чего ж тогда спрашиваешь?

Алезия хотела было что-то добавить, что-то такое язвительное, на что, несомненно была способна, но… посмотрев на слуг, с этим своим желанием справилась. Негоже благородным ругаться на виду у амбактов. Даже говорить простыми словами – и то не стоит, все должно быть, как принято исстари.

— О, благороднейший Вергобрадиг, я с удовольствием приму твое предложение о ночлеге.

— Не ждал от тебя иного, благородная Алезия. Клянусь Эпоной и Цернунном, все правила чести будут соблюдены, насколько это будет возможно… и невозможно.

Именно так и общаясь, молодые люди в сопровождении слуг добрались до холмов и, немного проехав по узкой лесной тропе, выбрались на опушку. Заночевали в старом амбаре, заботливо накрытом ветками проворными слугами, которые, кстати, провели ночь на улице под деревьями – ничего, не размокли, не такой уж и сильный припустил дождь.

Алезия и Вергобрадиг, естественно, расположились в разных углах, ничуть не стесняясь – слуги как раз сушили над разведенным костром всю их одежду. А чего благородным стесняться друг друга? Пусть амбакты стесняются, это ведь только у сиволапых бродят в голове всякие нехорошие мысли, благороднейшие же всегда выше похоти! Потому и не стеснялись, сидели голышом, обсыхали да вкушали принесенные слугами яства – пока то да се, кто-то из амбактов запромыслил тетерева и цесарку, их и сварили, поднесли господам бульон и вкусное белое мясо. Ну а сами потом обглодали кости – чего еще надо простолюдинам? Довольный вид господина – лучшая им благодарность.

Утро неожиданно выдалось солнечным, светлым. Однако и похолодало так, что даже траву под деревьями присыпал серебристый иней.

— Ох, ты ж… – выбравшись из амбара, Алезия поежилась и поплотней запахнула плащ, синий, выкрашенный стойкой краской, а не черникою, как у слуг.

— Да уж, да уж, – забыв приличия, согласно закивал Вергобрадиг, поправив ниспавшую на браки тунику.

— Тебе-то хорошо – в штанах.

— Так у тебе обе туники из теплой шерсти, о, благороднейшая!

— Ладно, уж не замерзнем, поехали. Надеюсь, слуги не забыли покормить лошадей.

— Еще бы забыли! Едем.

На этот раз дорога долго шла лесом, то взбираясь на холмы, то петляя в узких долинах. Лес постепенно становился реже, вот уже потянулись луга, а слева, неподалеку, блеснула неширокая речка, по обеим берегам которой, через две левки, снова встал непроходимой стеною лес, теперь уж тянувшийся до самого горизонта.

— Скоро Бибракте, – Вергобрадиг обернулся в седле. – Но в крепость мы не поедем.

— Ясно! Нам же нужны источники – Илексы.

— «Братья», как их здесь называют.

— Господин… – подъехал к юноше один из высланных вперед слуг. – Дозволь доложить, о, благороднейший.

— Говори уж, коли прискакал. Что-то лошадь у тебя грязня, не забудь потом помыть.

— Вымою, благороднейший. У источников, в ручье, искупаю, клянусь Эпоной.

— Искупаешь, никуда ты не денешься. Ну? Так о чем ты хотел доложить?

— Там, с вершины холма, – показывая, слуга вытянул руку, – мы видели всадников на римской дороге.

— На какой еще римской дороге? – гневно поморщился Вергобрадиг. – Откуда здесь такая взялась?