Онлайн книга «Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники»
|
— Эй, эй, уши-то отпусти… уши-и-и-и… Где-то скандалили, а где-то уже дрались: — На тебе, на! На! А кое-где нараспев читали Вергилия: Тут недавно вино по смоленым кувшинам разлито, Тут говорливый журчит светлой струею ручей![3] Между прочим, очень даже неплохо читали, Виталий когда-то на студенческом капустнике декламировал этот же стих, но гораздо хуже. — Уши, уши! Пусти-и-и-и-и!!! — Во! – во весь рот ухмыльнулся Беторикс. – Нам точно сюда. Можно в эту комнату. И постучался: — Эй! Хозяева! Квартиросъемщики! Ку-ку! Это из коммунальной службы пришли! Вы за ноябрь задолжали за электричество и горячую воду! Виталия понесло, прямо как Остапа Бендера: видать, на нервной почве. Тут главное, быстро говорить, неважно что, лишь бы открыли. К большому удивлению Беторикса, основной смысл его тирады за дверью поняли. — Никому мы ничего не должны! – отозвался грубый мужской голос. – Пошли в овечью задницу! — Ах, даже в овечью! – ухмыльнулся Виталий. – Совсем господа квартиросъемщики обнаглели, открывать не желают, хоть вызывай полицию. Ладно, попробуем вот сюда… Тут и дверь приоткрыта! Салвете! Сделав первый шаг, гладиатор замер на пороге в некотором смущении. Большую часть узенькой, словно пенал, комнаты занимало такое же узкое ложе, на котором увлеченно предавались любви двое юношей. В углу пыхтела жаровня, с закопченного потолка свисал светильник на длинной ржавой цепи, узенький деревянный ставень был снят с оконца – видать, парочке стало жарко. Любовь-то – она греет, это да… — Салве! – Перестав лобызать своего дружка, один из молодых людей обернулся и подмигнул как ни в чем не бывало. – Заходи. Третьим будешь? — Спасибо, в другой раз. Можно нам через ваше окошко пройти? Окна частных римских домов всегда выходили во внутренний дворик, а вот доходных – куда угодно. — Проходите, коли умеете летать, – усмехнулся парень, нисколько не удивившись самой этой просьбе. — Нет, у нас веревка есть. Мы ее тут к ложу привяжем. — К ноге только моей не привяжите, а то ведь вместе с вами улечу! А мне и здесь хорошо! И двое на ложе вернулись к своим занятиям, что Виталия шокировало заметно больше, чем Алезию или юного галла. В римских провинциях тех времен гомосексуализм был делом самым обычным. Первым за окном исчез Кари – его длинного полного имени Беторикс пока не успел запомнить. Растворился в сиреневых сумерках, словно и не было… В любую секунду ожидающий, что внизу возникнет шум погони, Беторикс напряженно ждал, но за окном было тихо. Вот веревка дернулась… — Эй! – Алезия прикоснулась к его плечу. – Слышишь, по лестнице кто-то идет. Целая толпа! — Следовало ожидать! Ну, не стой же! Девушка проскользнула в окно – оно было узким, словно щель, и Тевтонский Лев усомнился, пролезет ли он сам? Плечи сдавило, словно в тисках. Не хватало еще тут застрять, как Винни-Пух в кроличьей норе! — Эй, парни! А ну, подтолкните-ка! И закройте наконец дверь на засов. Там какой-то хмырь по всем этажам шляется, говорит, любимого увели! Здоровенный такой мужик, руки что кузнечные клещи. — Это, верно, Вериск! Узнал, где я! – не на шутку всполошился один из «голубков». – Давай-ка поскорее запрем дверь! И еще подопрем кроватью! — Правильное решение! – горячо одобрил Беторикс. – Никому не открывайте! Вериск – он хитрая сволочь, если ему где не открывают, так притворяется, будто беглых рабов ищет! Вы не поддавайтесь! |