Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 559 – Андрей Посняков

— Попробую, – сглотнув слюну, кивнул Порубор.

— Тогда вставай, не сиди.

— Так, дядько, колодка ж мешает.

— Ништо. Потихоньку иди… во-от.

Взяв раскаленный в горне прут специальными клещами, Истома протянул их парню и положил голову на наковальню, стараясь, чтоб кольцо ошейника пришлось как раз посередине.

— Шпынь видишь?

— Угу.

— Вставляй в него шкворень и бей посильней, да смотри, не промахнись!

Порубор так и сделал. Вернее, попытался сделать, только промазал – попал молотом по наковальне и испуганно выронил его из рук прямо на ногу Истоме.

Тот взвыл, но тут же заткнулся, яростно вращая глазами и, поднявшись, отвесил отроку смачный подзатыльник:

— У, тетеря! Давай еще пытайся… Да смотри у меня!

Со второго раза получилось. Со скрежетом поддавшись, вылетел из пазов ошейника соединительный шкив и, тихонько звякнув, упал возле наковальни.

Сняв ошейник, Истома прислушался – снаружи было тихо. Даже собаки не брехали – был у ведьмы пес, да вот сдох недавно, гнилого мясца сожрав. Аль специально отравил его Корислав, бежать готовясь – кто теперь знает? Главное – не было пса, и это вселяло хоть какую-то уверенность в задуманном предприятии.

Мозгляк перевел взгляд на отрока, усмехнулся:

— Ну, теперь ты. – Он кивнул на наковальню.

Однако Порубор что-то не очень торопился подставлять шею. Пятясь глядел недоверчиво карими своими большими глазами.

Истома шел на него с большим молотом в руках.

— Т-ты… ты что это задумал, дядько? – Отрок взглянул Истоме в лицо, красное от жаркого пламени горна. И в глазах Мозгляка, прищуренных и тоже красных, увидел вдруг свою близкую смерть.

Подойдя ближе, Истома поднял молот… Резко отпрянув в сторону, отрок схватил щипцы с раскаленным шкворнем.

— Не подходи, дядько, – с неожиданной твердостью в голосе глухо произнес он.

Истома замер. Только этого ему еще не хватало… впрочем…

— Не подходить, говоришь? – опуская кувалду, ухмыльнулся он. – Ну, как знаешь. Хочешь ходить в ошейнике – ходи. Жди тогда – позову хозяйку…

Не слушая ответа, Истома выбежал из кузни и исчез в ночном сумраке. Куда направлялся он? Куда-нибудь подальше отсюда. Ошейника – приметы – теперь не было, даже, кажется, без него и дышалось легче. Хорошо, бабка не догадалась вместо ошейника ставить клейма где-нибудь на видном месте, к примеру, на лбу иль на щеках. Дура. Впрочем, по здравому размышлению – не такая уж и дура, просто чересчур осторожная. Убьют кого мужики, аль она сама – ну, как какой-нибудь заезжий тиун-крючкотворец о трупе прознает? Чей, скажет, мертвяк? Кто убил, да зачем? Ах, тут на нем клеймо имеется? Гиздимея-людица – хозяйка. Угу. А кабальная грамота у этой Гиздимеи есть? Нет? А виру она уплатить не хочет? Ах, не хочет? Тогда на правеж ее, к князю!

Нет, не дурная баба колдунья, себе на уме, хитрая.

Несколько раз упав в темноте, Истома замедлил шаг, но все же, не останавливаясь, шел дальше, держа путь – как ему казалось – к реке. По ней легче сориентироваться. По уму – надо б было запереть бабку в доме. Но, с другой стороны, дом-то ветхий, не северная изба, крыша камышом крыта – и дите малое выберется, закрывай – не закрывай. Ладно, пес с ней, с ведьмой. Ужо бы добраться до Киева.

— Вставай, друже! – вбежав в землянку, Порубор растолкал Вятшу.

— Да я и не сплю, – отозвался тот и вдруг пристально всмотрелся в приятеля. – Да ты, никак, без колодки? Неужто сняли? А мне так наоборот… – он погрустнел.