Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 501 – Андрей Посняков

Перламутровый двухдверный «Фольксваген-Гольф» прошмыгнул перекресток и, выехав на загородное шоссе, шустро покатил в гору. И катил бы, ежели б не спустившее колесо. Где прокололось? Черт…

Остановив машину на обочине, Марта набрала телефон сервисной службы… Два мотоцикла промчались мимо, обдавая «Фольксваген» грязью.

— Вот сволочи, – подумала Марта и засмеялась собственной злости – ну не хотелось сегодня злиться, уж слишком вечер был для этого чуден и тих.

А мотоциклисты между тем подъезжали уже к Снольди-Хольму.

— Во-он его дом, за деревьями, – показал сидевший позади Толстяк.

— Это хорошо, что за деревьями, – нехорошо усмехнулся Вольф. – Он точно один?

— Скорее всего, – пожал плечами Толстяк. – А кто там с ним еще может быть? Ну, разве что этот придурок Нильс.

— Вот и проверишь, – прищурив глаза, кивнул Вольф. – А мы за углом постоим. Черт, маркер забыл! Вы тоже, конечно, не прихватили?

— У него спросим, – кивнув на дом, Торольв поправил свои вечно сальные волосы и мерзко захихикал.

Подойдя к двери, Толстяк нажал кнопку звонка и жал, не отпуская, пока не открыли.

— Чего тебе? – удивленно посмотрел на него Ханс. Вот уж кого никак не ожидал увидеть.

— Ты один?

— Ну, один.

— У тебя, случайно, не будет красного маркера?

— Чего?

— Спокойно, пташка! – Метнувшиеся к двери Торольв и Вольф схватили Ханса за руки.

— Э, вы чего это?

— Заткни пасть! – Вольф ударил мальчишку в челюсть. Тот упал, вскрикнув.

— Вяжите ему руки, – приказал Вольф. – И рот не забудьте, не жалейте скотча.

Минута – и обескураженный Ханс был спеленут, словно младенец.

— Поведем уже? – поинтересовался Торольв.

— По-моему – рановато, – стуча зубами, произнес Толстяк. – Светло же еще!

— Какое там светло? – усмехнулся Вольф. – Пока дойдем. Сейчас темнеет быстро. Маркер нашел?

Толстяк кивнул.

По знаку Вольфа, они схватили хозяина дома под руки и, вытащив из дому, повели к старому кладбищу. Ханс упирался, что-то мычал, мотая головой. Вольф несколько раз сильно ударил его в живот, после чего достал нож и приставил к горлу:

— Еще раз трепыхнешься, убью, понял?

Ханс кивнул, глотая слезы.

Вокруг быстро темнело, на шоссе зажглись фонари, от деревьев протянулись по всему скверу длинные тени. Похолодало – изо рта уже шел пар, а Ханс был лишь в безрукавке и джинсах. Чем дальше они шли, тем гуще становились деревья, непроходимей кусты, и вот уже стали видны покосившиеся прутья ограды. Старое кладбище…

— Пришли, – сказал Вольф, когда они оказались в самом дальнем углу заброшенного погоста. Высокие деревья заслоняли черное небо, делая его еще чернее.

— Вон, подходящее дерево. – Торольв кивнул на старый тополь, к которому и привязали несчастного Ханса, вернее, торопливо примотали скотчем.

— Хорошо.

Вольф холодно посмотрел на жертву и, достав из кармана сиреневый кристалл, вложил его в ладонь будущей жертвы. Тщательно сложил холодные пальцы, перевязал скотчем. Удовлетворенно кивнув, резким движением разорвал безрукавку на груди Ханса. Взял в руки маркер… и озадаченно замер.

— Кто-нибудь умеет рисовать? – спросил он.

— Я, – кивнул Толстяк. – Умел когда-то, в детстве.

— Рисуй. – Вольф передал ему маркер. – Прямо на нем, на груди, слева.

— А… А что рисовать? – дрожащим голосом поинтересовался Толстяк.

— Волка! Сможешь?