Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 490 – Андрей Посняков

Доктор Арендт – некрасивый, тощий, маленький, непривычно бледный – вошел – нет, ворвался – в клинику, оставляя после себя мокрые отпечатки следов.

— Там, за мной… – Он кивнул на муниципальных санитаров, тащивших двое накрытых простынями носилок. – Пропустите их, Макс. – Он кивнул охраннику и устало опустился на стул. – У вас не найдется ничего выпить?

Марина молча пожала плечами. Молодой доктор прекрасно знал ответ.

— Это мои друзья… хорошие знакомые. Соседи по Снольди-Хольму. – Он снова кивнул на носилки. – Пожалуйста, побыстрее приготовьте реанимационную.

— Она и так всегда готова, доктор, – машинально одернув халат, заметила медсестра. – Вам ассистировать?

— Нет… Да, пожалуй…

Доктор Арендт обманывал себя – Левкина хорошо это видела – его знакомым уже ничто не могло помочь. Оба – мужчина лет тридцати пяти и женщина примерно такого же возраста – были мертвее мертвого. К тому же и обожжены так, словно побывали в дуговой электросварке в качестве дуги. Спекшаяся лимфа покрывала всю кожу сплошной грязно-бурой коркой. Жуткое зрелище для непривычного человека, впрочем, здесь все были привычные.

— Жаль… – Оставив, наконец, никчемные попытки реанимирования, доктор стащил с рук пластиковые одноразовые перчатки и еще раз повторил: – Жаль. – Посидел немного, потом поднялся к себе в кабинет на второй этаж… Немного погодя вызвал по внутренней связи медсестру.

— Посидите со мной, Марина, – устало попросил он. – Пожалуйста…

На столе пред ним стояла початая бутылка бренди и маленькая – с наперсток – серебряная рюмка.

— Будете? А… – Он махнул рукой, налил и залпом выпил. – Это были очень хорошие люди, Грейг и Юдит Йохансены, – немного помолчав, произнес он. – Всегда на годовщину свадьбы ездили к колледжу и там целовались, прямо в машине. Говорили, что вспоминали молодость. Потом, уже в Снольди-Хольме, приглашали гостей. Немного, самых близких… – Доктор снова выпил, и Марине вдруг стало жаль его, не этих, незнакомых ей Йохансенов, хотя – и их тоже – а именно его, маленького, взъерошенного доктора, некрасивого и не нужного в этом мире никому, даже собственной жене. У таких людей обычно бывает мало друзей, и доктор Арендт в этом смысле не был исключением, а погибшие Йохансены, похоже, относились к числу тех немногих людей, с которыми доктор общался, и вот теперь не стало и их.

Марине захотелось сказать что-то утешительное маленькому, похожему на мокрого воробья, доктору, но никакие слова не приходили на ум, да и что тут было говорить? Лишь по русскому обычаю одно слово:

— Налейте.

— А? – Доктор оторвался от скорбных мыслей, торопливо налил. Переплеснувшись через край рюмки, бренди растекся по столу пахучей коричневой лужицей.

Марина выпила. Доктор налил себе…

— А, вот вы где, доктор Арендт. – В кабинет заглянул полицейский. Лейтенант или сержант – Левкина не очень разбиралась.

— У погибших, есть, кажется, сын? – спросил полицейский.

— Да. Ханс. Ханс Йохансен. По-моему, тринадцати лет.

Полицейский кивнул:

— Он сейчас дома. Не проедете с нами туда? Вы ведь, так сказать, единственный друг семьи.

— Да, да, конечно. – Доктор засобирался. – Марина, приберетесь здесь?

— Не беспокойтесь.

— Спасибо вам.

Они ушли, лейтенант полиции и доктор, на ступеньках загремели быстро стихнувшие шаги, на улице послышался шум заведенного мотора.