Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 429 – Андрей Посняков

— Не знал, к сожалению. Но много слышал. Наш друг Евстафий Догорол говорил, что один из них поехал к хазарам. А вот кто? То ли Константин, то ли Мефодий.

— Может быть, и один, – легко согласился Фессалоник. – Тем более, опасно! Ну, что, выпьем, друзья?

Купцы обрадованно зашумели, и в кубки рекою полилось вино. Хельги пил не пьянея, чувствуя, что опять к нему приходит то самое состояние тревоги, когда в глубине мозга вдруг всплывает нечто такое, что дает ему возможность предчувствовать грядущие события… Казалось бы, ешь, пей, веселись! Кто-то из купцов уже достал лютню, кто-то читал стихи, а кое-кто – уже и похрапывал, прислонясь к тенистому стволу дерева. Идиллия, но все же… что-то здесь было не так. Хельги – по привычке, постепенно становившейся его второй натурой – рассеянно глядя на кубок с вином, принялся рассуждать: а что же не так? Ну, пир… в смысле – обед, оно понятно. Ну, с утра проводили караван сурожцев, попрощались с Евстафием, затем сели обедать… и вот до сих пор сидят. Сидят… А ведь место тут нехорошее – про караван-то наверняка прослышали окрестные разбойничьи шайки, а купцы все сидят, ни о чем не беспокоясь, пьют, поют песни, словно бы поджидают чего-то. Чего-то? А может, кого-то?

Староста купеческий, чернобородый Вассиан, похоже, не так уж и пьян. Взгляд осторожный, трезвый. Сидит, усмехается, слушая грустную песню, что запел толстобрюхий торговец с окладистой бородою.

Прямо на ухо ярлу зашептал перевод Никифор. Вот только этого и недоставало, ярл как раз собирался покинуть пиршество и поискать в окрестностях Ирландца.

— Хватит, хватит, Никифор. – Хельги затряс головою. – Как тебе только не стыдно толмачить такое? Пояс сняла с бедер – ничего не скажешь, хорошенькое начало! Можно себе представить, чем все закончится.

— Но… это же стихи, мой ярл! – сконфуженно пробурчал Никифор. – Стихи знаменитого поэта Агафия Миренейского, что всю свою жизнь воспевал светлую радость… Хотя ты, наверное, прав. Мне, монаху, такое слушать грешно.

Отойдя в сторону, он принялся молиться. А толстобрюхий сибарит не унимался: хоть Хельги и не понимал слов, но жесты купца были весьма красноречивы… Ага! Вассиан обернулся к кому-то… Похоже, к кормщику, именно его Хельги заприметил с утра за рулевым веслом одной из ладей. Судя по одежде – длинная, почти до самой земли, ярко-зеленая, с серебряной нитью, туника – кормщик был явно не беден и, скорее всего, имел в купеческом предприятии солидную долю. Тогда почему же Вассиан не пригласил его к обеду? И о чем они сейчас шепчутся? Послушать бы… Впрочем, чего там слушать, без Никифора все равно не поймешь ни единого слова. Хоть в Суроже еще и учил ярла греческому Евстафий-купец, а все же их сурожский говор от столичного отличался. Да и говорили быстро. Вызнать бы… Может, не стоило связываться с купцами, добрались бы до Кенугарда сами? А попасть туда надо обязательно, ибо – как сказала девушка-волшебница Магн – только он, Хельги-ярл, может остановить черное дело друида. И кто его остановит, если они не доберутся до Киева? Если сгинут в степи, пронзенные разбойничьей злой стрелой, если вдруг схватят их, сонных, да продадут в рабство на край света?