Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 379 – Андрей Посняков

— Эй, парень. – Истома подергал приказчика за рукав. – Ты не забудь, насчет сукна-то.

— Не забуду, – угрюмо отмахнулся тот. Раскосые глаза его пылали ненавистью и злобой.

— Убью, – яростно шептал приказчик, сжимая рукоятку кинжала. – Убью!

Осень 862 г. Перуново капище

Осень выдалась хмурой. По низкому небу ветер гнал серые косматые тучи, хлестал землю промозглым дождем. Еще чуть-чуть – и замерзнет Днепр, покроется толстым зеленоватым льдом, покроется снегом, и потянутся по белым сугробам санные пути-переходы, к граду Киеву и дальше, в земли древлян и радимичей. А пока же не пройти, не проехать ни конному, ни пешему, разве что на лодке, пользуясь последней возможностью. Да и тот путь опасен – дожди, туманы, да и ветер – перевернет лодку, и все, кто в ней плыли – на дно, в объятья водяных да русалок.

— Посматривай, посматривай! – кричал, ворочая рулевым веслом, кормщик – кряжистый бородатый мужик в серой посконной рубахе и теплой безрукавке из бобровых шкур. Впереди, на носу, держась за высокий форштевень с изображением зимнего солнечного идола – Чернобога, покровителя мрака и холода, стоял молодой парень, почти мальчик, без шапки, с русыми, мокрыми от дождя кудрями и каким-то жалобным, заостряющимся к подбородку, лицом. Юноша напряженно всматривался в мрачный, быстро приближающийся берег, время от времени вытирая лицо рукавом. На берегу, вдоль реки, густо росли синие мохнатые ели, шумели высокими вершинами сосны, облетевшие ивовые заросли, бесстыдно голые, спускались к самой воде. Вот, меж кустами, мелькнуло что-то серое. Опрокинутая лодка-однодеревка, прибитая к берегу волнами? Или просто топляк? Нет, ни то и ни другое. Похоже, это все-таки были мостки.

— Приплыли, княже. – Парень обернулся, указав на мостки. В середине небольшой ладьи, у сложенной мачты, посреди вооруженных воинов, стоял князь – высокий человек, еще довольно молодой, вряд ли намного старше впередсмотрящего. Голову его покрывала круглая бархатная шапка с бобровой опушкой, ярко-алый плащ-корзно давно промок и противно лип к темно-зеленому кафтану доброго фризского сукна. Под ногами, несмотря на все усилия черпальщиков, хлюпала вода. Крупные холодные капли стекали с шапки на длинный нос и рыжеватую бороденку князя. Да и вообще, вид он имел какой-то невзрачный, не княжеский, сутулился, скалил зубы, суетился без особой нужды. Вряд ли кто-нибудь поверил бы, что он знатного рода, если б не глаза. Черные, страшные, они, казалось, прожигали собеседника насквозь, и никто не чувствовал себя хорошо, поймав на себе такой взгляд.

Обернувшись к кормщику, князь повелительно махнул рукой. Тот кивнул, что-то крикнул гребцам. Весла левого борта вспенили воду, и, повернув направо, небольшая ладья ловко уткнулась носом в мостки.

Стоящий на носу юноша быстро прыгнул вперед и, едва удержавшись на скользких мостках, подхватил брошенную с ладьи веревку.

— А ты и вправду хорошо знаешь здешние места, – выбираясь из ладьи, одобрительно вымолвил князь, и юноша зарделся. Остренькое, смешное лицо его на миг озарила довольная улыбка. А дождь все не кончался, барабанил по ветвям елей, прибивал к земле коричневую прошлогоднюю хвою, стекал по щекам насквозь промокшего юноши, Юрыша. Тот не чувствовал промозглого осеннего холода, еще бы, люди князя Дира посулили ему целую куну! Он действительно неплохо знал эти места, охотился вместе с отцом, пока в прошлое лето того не задрал медведь. С тех пор он, Юрыш, в семье главный кормилец. Жили они в Киеве, у Копырева конца, и жить было непросто. Кроме старшего, пятнадцатилетнего Юрыша, в доме еще шестеро младших детей, два брата и четыре сестры. Все есть хотят, хоть братья и не сидят без дела – с утра до вечера на торгу да на пристани – где чего помочь, где что запромыслить. Вот и он, Юрыш, так же. Там же, у пристани, услыхал он от рыбаков о том, что люди Дира ищут проводника к дальнему Перунову капищу, что уже почти в древлянской земле, на север от Киева. Дир-князь был варягом, таким же, как и князь Аскольд, истинный правитель Киева, приглашенный именитыми людьми. Дир же был молодым, некрасивым и безвластным. Никто – в том числе и сам Аскольд – не считал его соправителем. Просто был Дир из знатного варяжского рода какого-то Сигурда, а Аскольд – Хаскульд когда-то с этим самым Сигурдом дружил. Вот и привечал Дира, Дирмунда, как его звали варяги. Некоторые даже за глаза называли его не просто Дирмундом, а Дирмундом Заикой, хотя молодой варяг вовсе не заикался. Хорошо ли, плохо было, что князем в городе – приглашенный варяг? Юрыш, как и все киевляне, таковым вопросом не интересовался. Хорошо, плохо… Да обычно. Ни хорошо, ни плохо. Были в Киеве князья и задолго до варягов, а Хаскульда пригласили, когда пресекся прежний княжеский род, идущий, как говорят, от самого Кия. Варяги – князья удобные, никому из местных «сильных людей» не родичи, значит, и справедливее правят. А ежели несправедливо, так можно и скинуть головой в Днепр, как уже бывало не раз в стародавние времена, правда, тогда не варягов, тогда своих скидывали, ну, а уж с варягами-то еще легче получится. Хаскульд пока правил по справедливости. А Дирмунд ему жутко завидовал – об этом все знали. Да и как не позавидовать? Поставить себя на место Дира – вроде князь, а вроде – и нет. Все от Хаскульда-Аскольда зависит. Впрочем, все это Юрыша мало заботило, ему-то уж все равно князем не быть. А заработать – что ж, чего ж не заработать? Тем более – куну!