Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 264 – Андрей Посняков

Трэль почесал голову – хоть и мылись недавно с отцом Декланом в реке, а все же одолевали вши, впрочем, как и всех. Затем осторожно – чтобы не разбудить – отодвинулся от своего храпящего спутника, поправив на нем старый шерстяной плащ. Встал, тихонько подошел к борту. Тьма! Почти что непроницаемая, глухая – не видно ни зги, и даже никакой огонек не мелькнет со стороны высоких городских стен. Если не знаешь – ни за что не угадаешь, что здесь рядом – город. Да и с чего бы это честным горожанам – тем более деревенским кэрлам – жечь по ночам огонь? Честные люди ночью спят. Тут лишь два исключения – монахи и стражники. Кстати, на кнорре последних что-то не видно. Странно. Должны были бы быть, хоть и стоял корабль у родного причала, да мало ли лихих людишек шастает по окрестным лесам? Вон совсем недавно повесили одного из них на городской площади. Страшный, говорят, был злодей. Ага! Вот, кажется, и пожаловали… ночные гости…

Трэль спрятался за одним из висевших на носовой надстройке щитов. Хоть и темна ночка, да береженого Бог бережет, к тому же у тех, на причале, факелы… Значит, не разбойники, те не стали бы так себя выдавать.

— Эй, кормщик! – стукнув в борт корабля, грубым голосом заорал один из пришельцев. – Давай просыпайся. Возьмешь до Темной Гавани? Сколько?! Ну, ты б вполовину сбавил хотя бы…

Кормщик спросонья, видимо, отвечал шепотом, по крайней мере Трэлю его было не слышно. Зато ночные гости – похоже, их было двое – орали, не чинясь. Впрочем, вскоре затихли, видимо, договорились… Так и есть – хлопнули по рукам. Со скрипом спустили сходни. Затопали по палубе обутые в грубые башмаки ноги. Кто-то из гостей что-то недовольно забормотал, видно, не понравился трюм. Да и правда – кому понравится-то, коли еще не так давно в нем везли лошадей? Ну, что на носу, что на корме место есть. Не так чтобы уж очень много, но для шатра вполне хватит.

— Ульва говорил – не ставить шатер и не очень-то шуметь на кнорре, – протопав, произнесли, казалось, над самым ухом юноши.

— Да мало ли что он говорил, – презрительно ответил другой голос, тот самый, грубый, что только что спрашивал кормщика. – Что ж нам теперь, в вонючем трюме валяться или тут, прямо на досках? Кормщик!!! А ну, тащи сюда шатер, в рот тебе дышла от двух повозок! Гауторб, дай ему монету… Дай, я сказал, не жадись, после с шулера свое получим.

— Да уж, получим, – усмехнулся осторожливый Гауторб. – Если не сгинем на проклятом острове.

— Скорее мы с тобой сгинули бы здесь, – хохотнул второй. – Вспомни Худышку. Красиво висит, а?

По всей палубе прокатился хохот.

— Чтоб тебя разорвало от таких слов, Родинка! – в сердцах буркнул Гауторб и завозился, помогая морякам разбить шатер. Вскоре, с руганью, к нему присоединился и Родинка. К тому времени Трэль уже лег обратно, привалясь к борту и накрывшись краем плаща.

— Это кто еще здесь? – Родинка споткнулся об отца Делана.

— Пилигримы, – пояснил чей-то глуховатый голос, видимо, кормщик или кто-нибудь из матросов. – Постоянно они тут, то в Ирландию, то обратно. Непоседливый народ, Божьи странники.

— Чего ж они валяются-то прям под ногами? Ладно, ладно, не бурчу… Ну-ка, держи веревку… Ага!

Поставив наконец шатер, оба ночных визитера забились туда и засопели, устраиваясь поудобнее.