Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 435 – Андрей Посняков

— Погибло много воинов, – шепотом доложил варяг. – Самых достойных. Дружина князя ослабла. Сильно ослабла, волхв! Принес ли ты наконец серебро?

— Вот. – Ажлак с улыбкой протянул предателю кожаный мешочек. – Тут не серебро, золото. Взгляни. Если мало, добавлю.

— Золото?!

Стемид с азартом развязал ремешки – на миг показалось вдруг, что мешочек шевелится. Бред! Может ли шевелиться золото? Когда же… Когда же выйдет из-за туч луна? Ага, наконец-то! О, сколько здесь всего! Действительно золото – ромейские солиды. А средь них… О, боги!

Черная свернувшаяся кольцами змея, высунув голову из мешка, ужалила предателя в горло и, распахнув крылья, улетела в ночь.

Стемид не успел даже вскрикнуть – горло распухло, он начал задыхаться, задыхаться…

— Ну, вот и все, – усмехнулся Ажлак, столкнув труп в реку. – Варяг выполнил свою работу, дальше – дело других.

Волхв прислушался-на тризне пели боевые песни.

— Что ж, пойте, – осклабился жрец. – Надеюсь, скоро мы споем скорбную песнь и на могиле Вещего князя.

Август 868 г. Шугозерье

Поваленный частокол, сгоревшая до углей церковь, пепелища на месте скриптория, трапезной, келий – такой вот печальный вид представился глазам Вещего князя и его спутников вместо некогда цветущей обители. Не по-летнему промозглый ветер гнал по низкому небу тучи, раскачивал ветви сосен, поднимал на лесном озере серые холодные волны.

Покачав головой, Хельги осмотрелся и сразу приметил невысокие холмики с деревянными крестами – могилы. Значит, кто-то все же остался жив… Кто же?

— Князь, здесь рядом селение. – Один из воинов показал рукой в сторону леса, где за ветвями елей чернел частокол, местами поваленный, местами обожженный.

— Было селенье, – невесело усмехнулся князь. – Однако пойдем, взглянем.

Ветер разносил пепел, раздувал еще не погасшие угли – все, что осталось от селища. Угли, частокол да обезглавленные трупы жителей – впрочем, не так уж и много их было, жителей-то, всего полтора десятка. Убили всех, не пощадили никого – ни детей, ни стариков, ни женщин.

«Интересно, если это дела Келагаста, то зачем ему понадобились головы? – сам себя спросил Хельги. – Или староста уже стакнулся с Чернобогом? Ведь волхв направлялся именно в эти места».

Князь склонил голову – если так, то справиться с мятежным старостой гораздо труднее. Это – с одной стороны. С другой же – гораздо легче теперь отыскать Чернобога. Он где-то здесь, рядом, быть может, даже в соседней деревне, недаром Келагаст прихватил с собой головы убитых – для жертвы, для чего же еще-то? Если, конечно, сожженные обитель и деревня – дело рук наволоцких людишек. Впрочем, кому еще здесь безобразить? Только Келагасту, больше некому. Князь обернулся к Найдену.

— Поблизости есть селища?

Тиун задумался, посмотрел вдаль, теребя русую бороду, кивнул:

— Есть. К югу – усадьба Дивьяна, не знаю, захватил ли ее уже Келагаст, на восход – пашозерские огнища, погост, на закат – Куневичи, а на севере… на севере, похоже, и нет ничего. По крайней мере – вблизи.

— Куневичи, это, кажется, по Капше-реке? – Хельги улыбнулся, но синие, как воды фьорда, глаза его оставались холодными, а рука словно сама собою сжимала рукоять меча.