Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 387 – Андрей Посняков

— Не ошибаешься, – улыбнулся Хельги и проговорил по-норвежски начальные слова висы: – «Сиг» – руна победы!

— Коль ты к ней стремишься, – на том же языке продолжал незнакомец. – Вырежи их на рукояти меча и дважды пометь именем Тора.

Князь удивился:

— Ты викинг?

— Нет. Но у меня много друзей-варягов. В основном по торговой части.

— Значит, и твое положение не низкое. Кто ты? Воевода? Сотник?

— Тысяцкий. – Кудрявый горделиво подбоченился. – Первый помощник старого Твердислава Олельковича, славного любечского воеводы. Людота – так мое имя. А ты кто?

— Ты ж уже почти угадал, – улыбнулся Хельги, ему всегда нравились такие вот уверенные в себе люди, – Интересно было послушать. Особенно про руны. А вот с кольчугой ты, извини, не угадал. Киевская кольчуга, не франкская.

— Да не может быть! Чтоб я сдох! – вспыхнул глазами Людота. – Неужто в Киеве так плести научились?

— Смотри сам. – Князь пожал плечами. – Видишь, планка с буквицами на подоле. Грамотен, так прочти!

— «Миронег-коваль во граде Киеве», – наклонившись, по слогам прочел тысяцкий, выпрямился. – И все равно не верю!

— Ну и ладно, – махнул рукой Хельги. – Скажи-ка лучше, не знаешь, кто всю реку колья перегородил?

— Я! – гордо приосанился Людота. – По приказу наместника, боярина Твердислава Олельковича. Пришлось уж озаботить смердов. Три дня рук не покладая работали.

— К чему ж такая спешка? – зло спросил князь.

— Говорят, ромейский царь Василий Македонец, тот самый, что императора Михаила убил, трон захватив, на нас войною идет на ста судах. Сам Олег, князь киевский, наказал, чтоб засеки да засады делали!

— Вот как! – Хельги ошарашенно хлопнул глазами. – Олег-князь, говоришь, наказал перегородить реку… А я тогда кто же? Или это какой-то другой князь?

— Странно ты как-то заговорил, – покачал головою Людота. – Непонятно. А вот кто ты… Думаю, купец иль боярин знатный с Чернигова, более тут неоткуда. А дружина твоя в лесу схоронилась, сигнала ждет, иначе б ты тут так не стоял спокойно. Ну что, угадал?

— Угадал, угадал. – Хельги незаметно ткнул кулаком в бок Вятшу – молчи, мол. Посетовал: – Я-то на ладьях плыл…

— То-то про колья спрашиваешь!

— Так нельзя ль с тобой в Любеч? Дашь коня-то?

— Дам, конечно. Как имя-то твое?

— Олег.

— И тебе, боярин Олег, и людям твоим, но не всем, конечно.

— Десятком обойдусь, – ухмыльнулся Хельги.

Кивнув, Людота обернулся к своим.

— Слышали? Так что десяток – спешьтесь. Сзади пешком побредете.

Воины послушно исполнили приказание. Один из них с поклоном подвел коней Хельги и Вятше. Вятша обернулся к лесу, свистнул.

— Восемь человек сюда, быстро.

И небольшой отряд, пополнившийся малою толикой воинов князя, неспешно потрусил по лесу.

Ехали недолго, обогнули холм, забрались на другой – и вот они, серебристо-серые городские стены. Рот у тысяцкого Людоты не закрывался, он то расспрашивал про Чернигов, то, сам себя перебивая, вдруг начинал растекаться речью. Хельги с улыбкой слушал, а вот у Вятши от подобной болтовни даже голова заболела, и сотник хмуро отъехал подальше.

Естественно, в Любече «черниговский боярин Олег» захотел быть представленным наместнику Твердиславу, и его новый знакомец Людота взялся со всей прытью эту миссию исполнить. Метания его быстро принесли плоды – Хельги даже не успел осмотреть стены детинца.