Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 379 – Андрей Посняков

— На Подоле в усадьбах двух малых отроков не досчитались, одного Гостеней зовут, другого, кажется, Пирагастом. Еще кое-где ребята пропали. Да, мыслю, не все еще и пожаловались, не успели.

— Значит, ромеи? – поднял глаза Вятша.

Ярил задумался.

— Может быть, хотя и немного сейчас ромейских купцов в городе… Могут и варяжские гости паскудничать, с этих станется, да и хватает их в городе, купцов ладожских. Эх, был бы Харинтий Гусь в Киеве, через него бы дознались.

— Так проверить всех!

— Проверить… – Ярил вздохнул, – Проверим, конечно, да на то время надобно. А завтра дружина в поход отплывает, и с нею почти все варяжские гости потянутся – безопасней с дружиной-то.

— А вдруг ее волхвы похитили? – глухо спросил Вятша. С волхвами, у него были особые счеты.

— Волхвы? Нет, не думаю. – Ярил покачал головой. – Наши бы кудесники знали, доложили б давно. Да не осталось в земле киевской кровавых требищ, все вычистили. Хотя, конечно, всего не предугадаешь.

— К бабкам сходите, ведуньям, – посоветовала Любима. – Да поспешайте, варяги завтра уйдут.

— Уйдут, так в пути достанем. – Вятша потер виски и горделиво распрямил плечи. – Чай, ведь и я в дружине княжьей походом иду. Ужо присмотрю за гостями варяжскими.

— Если удастся.

— Удастся! А за ромеев и вы здесь проверите, так?

Ярил кивнул. Твор посмотрел на него, перевел взгляд на Вятшу, на поднявшуюся с лавки Любиму. Похоже, неплохую мысль высказала дева. В два прыжка отрок догнал ее во дворе.

— Ты про ведуний говорила, Любима?

— На торжище сходи, – сразу поняла та. – Там они, ведуньи, всякий покажет.

Твор уже повернулся было бежать, да Любима властно схватила его за плечо.

— Постой-ка.

Она скрылась в доме и почти сразу же вышла, протянула отроку арабскую серебряную монетку с непонятными письменами – ногату.

— На вот, держи.

Твор поклонился: знал, за один такой кружочек много чего купить можно – и пирогов вдосталь, и квасу, и ткани заморской на порты да рубаху или десяток откормленных жирных баранов.

Засунув в рот монету, чтоб, не дай боги, не потерять, отрок припустил вниз, к Подолу, – только пятки засверкали. Пробежав по пыльным улочкам, едва не сбил с ног лепешечника с лотком – тот заругался, хотел даже положить лоток в траву да запустить в нахала камнем, но, пока собирался, того уж и след простыл.

Торжище, как всегда, встретило отрока гулом, в котором, однако, не терялись отдельные громкие выкрики:

— Пироги, пироги, с пылу, с жару!

— Лепешки! Только что из печи.

— А вот квасок холодненький, попробуй-ко, господине!

— Берите, берите, люди добрые, хорошая упряжь, надежная.

— Да это разве упряжь? Одна гниль. Чтоб тебя Родимец забрал!

— Какая ж гниль? Глаза-то разуй, паря!

— Сам разувай. Вот как счас двину!

— Стражи, стражи! Убивают же! Убивают…

Недовольный покупатель упряжи – дюжий крестьянский парень, – все ж таки влупил продавцу промеж глаз кулачищем, да так, что тот, бедняга, аж перелетел через дощатый рядок-прилавок. За избитого тут же вступились остальные торговцы, и дело запахло хорошей дракой. К тому все шло.

Побыстрей обойдя буянов – еще попадешь под горячую руку, Твор дошел до края рынка и нерешительно остановился возле толпы игроков.

— Кручу, верчу, обмануть не хочу, – доносилась из-за спин любопытных смердов знакомая песня.