Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 375 – Андрей Посняков

Поддавшись на уговоры младшего братца и покинув родное селище, Радослава и в мыслях не держала, что в Киеве, у чужих людей, может оказаться так хорошо и душевно. А ведь оказалось! И она уже – хоть и прошло-то всего около двух месяцев – не считала чужими ни Любиму с Ярилом, ни Речку, ни Порубора. Ну, и уж тем более Вятшу, хоть тот, казалось бы, и не имел никакого отношения к усадьбе Любимы.

Вообще, они были непростые люди – Любима с Ярилом. Любима – владелица гостинодворья с корчмой, а ее муж Ярил со смешным прозвищем Зевота – ближний княжий тиун, высохший от дел до такой степени, что остались одни глаза. Радослава слыхала от Порубора, что Ярил занимается тайными делами Вещего князя и пользуется полным доверием княгини, женщины с далекого холодного севера, вообще-то мало кому доверявшей. Порубор рассказывал Вятше о том самом странном парне с красивым, но как будто бы навек застывшим в грустной усмешке лицом и густыми русыми волосами. На груди Вятши – Радослава заметила, когда тот примерял подаренную Любимой рубаху – тускло синела татуировка – оскаленная голова волка. Почему-то девушка не стала расспрашивать о ней у самого Вятши, спросила у Порубора, а тот лишь сделал страшные глаза и сказал, что об этом сам Вятша давно хотел бы забыть, да вот не может. Ну, одни сплошные секреты. Радослава сначала хотела было обидеться – видела, какими глазами смотрят на нее и Вятша, и Порубор, – да, подумав, не стала. Ну его, обижаться еще, когда все так хорошо складывается. Не обманул Вятша, приняли их с Твором как родных, да и грустить о селении было некогда – работы в корчме да на усадьбе хватало. Все и работали – Любима, Речка, Радослава с Твором да еще два мужика-вдача – временно зависимые от Любимы до отработки долга. Зато и серебришко в усадьбе водилось – купцы за постой платили изрядно, так ведь и старались все: и как постелить гостям помягче, и пиво погуще сварить, и лепешки испечь повкуснее.

Радослава протерла мокрой тряпицей стол, набросала на него свежей травы – гостям для приятности… эх, побольше надо бы. Ничего, сейчас сбегает к ручью, нарвет, рано еще, посетителей мало – пара дружинников-варягов лениво цедили брагу. Один какой-то неприметный, второй угрюмый, с заплетенными в смешные косички волосами.

Прихватив плетенную из лыка корзинку, Радослава быстро миновала ворота и, пройдя по вьющейся меж березами тропке, спустилась к ручью, текущему на дне темного оврага. Наклонилась, попила студеной водицы – ух, и хороша же! – услышала вдруг голос сверху:

— Девица, не подержишь ли волов, набрать водицы?

Радослава подняла глаза: тот самый варяг, с косичками. Что, он незаметно так и шел за ней? Вернее, ехал на запряженной волами телеге. Что ж, просит, так подержу волов, хотя и привязать бы мог, вот хоть к этой березе.

— А они у меня пугливые, – объяснил варяг. – Ни за что одни, без человека, в лесу не останутся, волков боятся.

Девушка усмехнулась:

— Так тут что, лес, что ли?

— А не лес, так темно, и деревья, эвон, до самого неба! Истинно лес, клянусь молотом Тора. Так подержишь? Вином угощу.

— Нужно мне твое вино. Но подержать – подержу, чего уж. Давай поводья.

Варяг – длинный, сутулый – проворно сбегал к ручью, набрал воды в баклажку, прибежав обратно, благодарно улыбнулся: