Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 226 – Андрей Посняков

— Ну, что удалось вызнать? – наклонившись, вкрадчиво спросил Хельги-ярл.

— Многое, – улыбнулся Зевота.

— Так не томи, поведай!

— Волхвов собирает Дирмунд…

— Ну, о том я и без тебя догадывался… Что Вельвед?

— Борич Огнищанин был волхвом и раньше, еще до того, как оказался в Ладоге, и в рабстве ромейском побывал, и при дворе мерянского князя Миронега, ну, про смерть которого ходят разные слухи. Мыслю – а не Борич ли приложил там руку?

— Не пойман – не вор, – усмехнулся Хельги.

— У Миронега остался сын.

— А вот это уже интересней… И что, он еще не начал мстить?

— И не начнет. Еще ребенком он был продан в рабство ромеям. Или сначала в Киев, а уж потом ромеям, в общем, с той поры – больше десяти лет – ни слуху ни духу. Звали, кажется, Ксаном.

— Вряд ли ему оставили прежнее имя… Что волхвы?

— Их много. Кобники, хранильники, ведуны, чародеи…

Подняв руку, Хельги-ярл попросил Ярила уделить больше внимания каждой из категорий кудесников и был вполне удивлен – волхвы Гардара казались одинаковыми, пожалуй, только выходцам с далекого Севера.

— Кобники, – прихлебывая пиво, рассказывал Ярил, – те по полету птиц о судьбе гадают, предсказывают, а когда гадают, пляшут – кобенятся. Чаровники – те воду в чарах заговаривают, настои разные. Чародеи – то же, что чаровники, только более сильные. Хранильники обереги разные делают, волшебники лес да луга заговаривают, и пашню могут, чтоб уродилося жито, могут и наоборот заговорить, чтоб не уродилось, есть еще потворники-знахари, те болезни наговорами лечат, баяны да кощунники – те песни поют-сказывают, еще ведуны да ведьмы – те многое о судьбах людских ведают. Ну а всего больше – облакогонителей. Те и самые важные – они и заклятья от засухи знают, и дожди предсказывают, повелевают облаками и даже могут затмить луну и солнце! А также, когда надо, могут превращаться в волков – волкодлаки.

Хельги непроизвольно вздрогнул:

— Видал я таких волков. Не знаю, облакогонителями ли они были, но оборотнями-волкодлаками – точно! Ты еще кузнецов забыл упомянуть – вот уж кто настоящие кудесники. Был у меня когда-то учитель, Велунд, великий был мастер, много чего знал и предвидел. Недаром же мудрость, замысловатость, уменье особое коварством в славянской земле прозывают, от слова – ковать… Чего еще вызнал?

— Сегодня еще в остатний раз со знакомцем новым встречаюсь, волхвом. Войтигором кличут – презанятный парень, а уж как серебришко любит! – Ярил присвистнул.

— Волхвы все серебришко любят, – рассмеялся ярл. – Но, похоже, он тебе уже все рассказал, не так?

— Не знаю. – Зевота пожал плечами. – Может, и все…

— Мне б самому с ним переговорить, устроишь? – подумав, неожиданно предложил Хельги.

— А чего ж? – улыбнулся Ярил.

Они встретились с волхвом следующим утром, в корчме на Подоле, близ бушующего людской толпою торжища. Людно было и в корчме – служки едва успевали наполнять кружки. Многолюдство, впрочем, беседе не мешало – большинство гостей заглядывали в корчму перед или после торгов промочить горло. Ярл в одежде купца, Ярил Зевота и волхв Войтигор сели в углу, там было уютней. Войтигор и в самом деле оказался, пользуясь Ярилиным языком, презанятный парнем, длинноносым, смешным, нескладным, с большим радужным синяком под левым глазом.

— Где ж так угораздило? – представив Хельги как своего старого друга, купца, покачал головою Ярил.