Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 102 – Андрей Посняков

— Ну, конечно, кидали, – подошел ближе Овчар. – Думаешь, ты здесь первый? Ого… И в самом деле истыкано.

— Вона порезы какие!

— Постой-ка! – Овчар всмотрелся внимательней. – Да нет, не порезы это, Михряй. Похоже – буквицы. А ну-ка, зови Найдена с Никифором.

— Это не простые буквицы, – оглядев кору, задумчиво промолвил монах. – Это руны – норманнские письмена. Интересно, кто и зачем их здесь вырезал?

— Боюсь, это мы вряд ли когда узнаем, – усмехнулся Найден. – Ну, пора в путь. Надо добраться до сухих мест к вечеру.

И снова путники зашагали вперед, через трясину, только теперь в выцветшем полинялом небе жарко палило солнце.

— Ух, и зной же. – Михря вытер лоб рукавом.

— Не останавливайся, Михряй, – обернувшись, крикнул ему Зевота. – Остановишься – болотные чудища враз утащат в трясину.

Отрок поспешно запрыгал по кочкам, время от времени испуганно поглядывая на трясину.

Прокса-челядин, посланный Ирландцем за Боричем – куда-то запропал тот, что такое? – подойдя к воротам, гулко забарабанил в них обоими кулаками:

— Отворяй, тиун-батюшка, боярин зовет!

— Кто это? – вздрогнул сидевший у очага Истома.

Борич Огнищанин почесал перемотанную тряпицей голову, скривился:

— Видно, хозяин прислал кого-то. Впущу. – Он поморщился, встал и, пошатываясь, вышел во двор.

Истома выскочил следом:

— Погодь, друже. Не надо бы, чтоб он меня у тебя видел.

— Так спрячься вон за столбиками. Войдет – выйдешь.

Скрючившись, Мозгляк затаился подле ворот. Видел, как, отворив створку, Огнищанин впустил посланца – худющего отрока со смешными оттопыренными ушами.

«А ведь подходящий парень! – выходя из ворот, сообразил Истома. – И слаб – вон от ветра качается – такого враз спеленать можно. – Он обрадованно потер руки. – Чтоб придумать только? Вон, возвращается уж…»

— Отроче, отроче, – скрючившись, жалобно позвал Истома.

Прокса оглянулся:

— Чего тебе, дядько?

— До постоялого двора не доведешь ли? Я, вишь, плоховато вижу. Обол ромейский дам, ужо.

— Обол? – Прокса заинтересованно подошел ближе, спросил недоверчиво: А покажи обол-то?

— Да вот он, смотри. – Истома раскрыл ладонь. – Видел?

— Да уж видел. А не обманешь?

— Родом с Рожаницами клянусь и водяным ящером.

— Ящером? Добрая клятва. Ин, ладно, хватайся за руку – доведу.

Ночь, теплая и влажная, опустилась на город, в темном небе серебрилась луна, на дворе Ермила Кобылы громко стрекотали кузнечики.

— Ишь, расшумелись. – недовольно цыкнул Истома. Пригладив волос, заглянул в клеть: – Можно, господине?

— Входи, – послышался из темноты глуховатый голос. – Надеюсь, ты все приготовил.

— Не беспокойся, князь, на это раз жертва готова!

— Хвалю. Ты нашел место?

— Тут, на заднем дворе.

— Жаль, слишком быстро придется.

— Зато никуда выносить не надо. Здесь же и зароем, Ермил разрешил, только сказал – платите.

— Заплатим, – мрачно кивнул друид. Глаза его горели огнем злобного торжества. Он быстро поднялся с лавки и накинул на плечи плащ: – Идем.

На заднем дворе уже был приготовлен вкопанный в землю столб с привязанным к нему несчастным челядином Проксой. Подойдя ближе к нему, друид улыбнулся и вытащил нож. Прокса задергался, очумело вращая глазами. Кляп едва не выпал из его рта. Истома подсуетился, затолкнул поглубже.

— О, Кром Кройх! – упал на колени друид. – Я дарю тебе сегодня свежую кровь, как дарят все мои люди, сражающиеся во имя твое в здешних лесах! Прими же, о великий Кром, мою жертву и окажи помощь и покровительство!