Книга Щит на вратах, страница 85 – Андрей Посняков

— Держать руки в гнезде гадюк? — резко возразил Ирландец. — Да там наверняка соглядатай каждый второй, не считая каждого первого. Ведь за нашими купцами ведется неусыпный присмотр, и ты, князь, прекрасно о том знаешь.

— Сейчас там наших нет, сезон закончен, — пояснил Никифор. — Обитель открыта для паломников.

— Да уж, — подумав, согласился Хельги, — лучше всего прятать свечу под солнцем. К тому же там, верно, дешевле… Где бы только раздобыть рясы?

— Купим, — заверил Никифор. — Здесь все купить можно, звенели бы в кошеле монеты.

С раннего утра, когда первые лучи еще жаркого октябрьского солнца золотили кипарисы и оливы предместья, к стенам монастыря Святого Мамы подошла процессия из тринадцати монахов в длинных черных рясах с наброшенными на головы капюшонами. Остановившись у часовенки при обители, сняли капюшоны и принялись истово молиться, после чего поклонились и направились к воротам…

— Мир вам!

— И вам мир, Божьи странники, — ласково ответил вышедший навстречу монах. — Что привело вас в обитель?

— Ищем приюта и милости Господа, — скромно сообщил Хельги, стараясь не слишком шнырять вокруг любопытным взглядом.

— Мы из Каппадоккии, — пояснил Никифор. — Идем в Иерусалим, поклониться гробу Господню.

— Долгий путь, — закивал монашек. — И благостный.

Все перекрестились, лишь незадачливый Ждан забыл — засмотрелся на сидевших на кипарисе ворон, пришлось Твору хорошенько двинуть отрока кулаком в бок. Чтоб не забывался.

— Проклятые язычники-русы задержали нас на нашем пути, — продолжал Никифор. — Придется ждать, пока не изгонит их непобедимое воинство базилевса.

— Дай-то Бог, это случится скоро, — снова перекрестился привратник. — Что ж вы стоите? Проходите во двор, проведу вас к отцу-келарю.

Отец-келарь, бойкий жукоглазый чернец с круглым, как блин, лицом, хитрым и каким-то масляным, потряс висевшими на поясе ключами и пригласил представителей странников в свою достаточно просторную келью.

— Приюта? Конечно-конечно, Божьи люди. Предоставим вам гостевые покои, они все равно пустуют. Нет-нет, какая плата, что вы! Страждущего — приюти, так ведь сказано, нешто мы будем идти против Господних заповедей?

— Так, значит, не нужно ни за что платить, ни за кров, ни за пищу? — дотошно уточнил Ирландец.

— Ну конечно же, не нужно! — перекрестившись на висевшую в углу икону, истово заверил келарь. Масляные глазки его прищурились. — Только вот в чем дело… Обитель наша не богата, сами видите. Братия невелика, крыша прохудилась, и…

— Мы охотно пожертвуем все, что у нас есть, — тут же заверил Хельги. И, вытащив кошель, высыпал на стол солиды и денарии, мысленно хваля себя за предусмотрительность — большая часть денег находилась у Никифора.

— Вот и славненько! — бросив косой взгляд на монеты, обрадовался монах. — Прошу, идите за мной, покажу вам гостевые кельи.

Кельи оказались так себе — маленькие, сырые, темные, — впрочем, это было все же лучше, нежели ночевать на улице. Быстро расположившись, Хельги разрешил воинам отдыхать, строго-настрого наказав не забыть сходить к вечерне. Сам же улегся спать на узкое ложе, велев до утра не беспокоить. В соседней келье давно уж храпел Ирландец. Что же касается Никифора, тот, используя возможность, прошел в общую келью, где старательно поучал лже-монахов, как им надобно себя вести, чтобы не вызвать никаких подозрений, а заодно и просвещал, цитируя Святое Писание. Вообще-то он и сам не знал, кого сейчас признавать первосвященником — Римского Папу или константинопольского патриарха. И тот и другой являлись первыми епископами, только патриарх — на Востоке, а папа — на Западе. Решив вопрос для вящей конспирации в пользу патриарха, Никифор поведал воинам о десяти Христовых заповедях, научил нескольким молитвам, ну, и ближе к ночи принялся рассказывать историю живни Бога-Сына. Дошел уже до Его странствований по Святой земле, когда вдруг услыхал храп — все воины давно уже спали, кроме отрока Ждана, тот до утра должен был нести стражу, и желтолицей девушки Ирсы, телохранительницы Ирландца. Вообще, эта Ирса была не совсем обычной девушкой: явно из хазарских краев, с самого детства она была тренирована для убийств — поджарое тело, маленькая грудь, движения то стремительные, то мягкие, словно у рыси, и такие же рысьи глаза — чуть вытянутые к вискам, серовато-зеленые. Круглое лицо Ирсы, в общем-то, выглядело довольно приятным. Подумав так, Никифор тут же устыдился своих мыслей.