Книга Щит на вратах, страница 103 – Андрей Посняков

Они подъехали ночью к Калигарийским воротам.

— Адрианополь!

— Никея!

Скрипя, заработали подъемные механизмы. Погонщики подогнали волов.

— Куда сгружать, хозяин?

— Странные у вас телеги, — усмехнулся невидимый в темноте стражник. — Длинные, большие, востроносые. Словно морские челны-моноксилы… Постойте-ка…

— Эй, страж, нечего тут пялиться, делай свое дело.

— Я и делаю… Вон туда сворачивайте.

Пустые дворы Влахернского дворца на короткое время огласились скрипом колес и приглушенной руганью погонщиков, которых снова заставили трудиться в качестве грузчиков. Чуть позже подошли рабы, пригнанные Филимоном. Разгрузились споро — еще не рассвело, а на просторном дворе уже громоздились штабеля бревен и досок. Отборный ливанский кедр. На вес золота.

Пока разгружали, Хельги прогулялся по живописным развалинам. Всюду запустение, тлен… Э, нет — вот этой дорожкой, судя по всему, не так давно пользовались. Князь прошелся по узкой мощеной аллее, пока не наткнулся на какую-то глубокую яму, похожую на заброшенную цирковую арену, коей, собственно, она и являлась. Почудилось вдруг, будто где-то под землею послышался приглушенный звериный рык! Не поленившись, Хельги, вытащив из ножен кинжал, спрыгнул в яму — под ложей, когда-то красивой, а ныне обшарпанной, имелись большие ворота, предназначенные для выхода на арену артистов… и зверей.

Князь потрогал петли, ощутил пальцами масло. Смазаны! Снова прислушался и, не услыхав на этот раз никакого рычания, пожал плечами и выбрался из ямы.

Пустые поставленные на колеса ладьи за стенами встречал Вятша с преданными воинами.

— Заворачивай, — распорядился он возчиками. — Будете целый день ездить сегодня вдоль стен, там, где возможно. Получите еще столько же серебра, сколько уже получили.

Возчики обрадованно загалдели.

— Хитрая штука, — ухмыльнулся один из воинов. — Так, может, и на штурм пойти на ладейках?

Вятша вздохнул:

— Застрянем. Да и волы выдохнутся, это ж тебе не по дороге. Однако, думаю, напугаем ромеев изрядно!

— Умная у тебя голова, воевода.

— Не у меня — у князя.

Утром на площадях и улицах Константинополя царила паника. Нехорошие, странные вести приходили с городских стен.

— Русы идут, русы! Едут на штурм на ладьях по суше, аки по морю!

— Все за грехи наши! Видно, сам дьявол ворожит варварам.

— Спасайтесь, люди, спасайтесь!

Слушая эти сплетни, возле небольшой таверны у площади Быка стояли Хельги с Ирландцем, поджидая ушлого чиновника Филимона Варзу.

— Русы? На ладьях, на колесах? Да что вы, быть такого не может. Брехня!

Девушка, которая сбежала из веселого дома, принадлежащего — через подставных лиц — эпарху… Кто ж о ней говорил? Кажется, Ирландец… или Никифор? Неважно. Лишь бы найти. Вероятно, это девица особого склада, из тех, кого называют павшими куртизанками, значит, и обитает она в соответствующем месте, где-нибудь в таких районах, куда вход приличному человеку с наступлением темноты заказан. Значит, нужно идти в эти районы. Вряд ли лица такой профессии, как сбежавшая куртизанка, совсем не общаются между собой, скорее наоборот. Кто бы только провел к ним? Можно, конечно, отправиться и самому, на свой страх и риск, — да только кто расскажет хоть что-нибудь чужаку? Нужен кто-то свой. Свой — для жителей городского дна. Какой-нибудь нищий, мелкий воришка, сутенер… Стоп! Кажется, на эту тему много чего может поведать Диомид, сын Евдокии. Судя по его рассказам, этот парень знает злачные места как свои пять пальцев. Тем лучше…