Книга Зов Чернобога, страница 85 – Андрей Посняков

— Завтра с утра вызнайте у торговых, не купит ли кто рабов. Да только в тайности все обделайте. Впрочем, не мне вас учить.

— Сделаем, как велишь, хозяин.

Один из приказчиков покашлял в кулак.

— Хочешь что-то сказать, Рулав?

— Напомнить, хозяин. — Рулав осклабился. — Тот бонд, что подходил к нам в Скирингсалле при отплытии…

— А, — ухмыльнулся Гнорр Ворон. — Знакомец мой, Скъольд Альфсен. Не забыл, не забыл я его просьбишку… Хотя хорошо, что напомнил, Рулав.

— Как ты и просил, хозяин.

Поклонившись, приказчики вышли. Слышно было, как они вполголоса переговаривались между собой, спорили, с какого конца завтра обходить торжище. Ворон допил брагу и потеребил ус. Честно сказать, о просьбе знакомца своего, Скъольда, он давно позабыл. А ведь тот и просил-то всего ничего — узнать о судьбе родственника своего, Лейва по прозвищу Копытная Лужа, направившегося с товаром в Гардар и пропавшего — ни слуху ни духу. Ежели просто сгинул — одно дело, бывает. А вдруг как и не сгинул — товар продал, выручку себе забрал да живет-поживает? На этот счет были, конечно, у Скъольда задумки, да он ими с Вороном не делился, только просил вот узнать. Ладно, заявится еще Стемид — так и спросим. Может, хоть тот чего знает? А не знает, так и ладно, все одно со Скъольда ничего не обломится — скупердяй страшный.

Стемид заявился утром, по пути с торга. Просто так зашел, поболтать, закрепить, так сказать, взаимовыгодную дружбу. Заодно успокоил — никаких действий в отношении чужого товара не собирается пока предпринимать Хельги-конунг, потому как уезжает в какое-то урочище, то ли Черный мох, то ли Черный лес, — старый слуга княгини Еффинды, с которым на эту тему трепался Стемид, не знал точно, как зовется урочище. Впрочем, Стемид и не расспрашивал — оно ему надо? Главное, князя какое-то время здесь не будет и части дружины тоже.

— Лейв Копытная Лужа? — задумался варяг. — Нет, не слыхал про такого. Впрочем… был такой воевода у Дирмунда-князя! Ну да, был! Судили его, да по решению веча продали в рабство к ромеям, где он и сгинул.

— Сгинул, значит, — покивал Ворон. — Что ж, на все воля Одина.

Проводив гостя, он походил немного возле судов, заглянул в трюм — там все было спокойно, — проследил, как готовят на костре еду и, завидев возвращающихся приказчиков, поднялся на судно. Приказчики шли не одни — с каким-то коренастым мужиком, у которого были руки словно медвежьи лапы и густая черная борода до самого пояса. Одет мужик был обычно — в порты и рубаху, с небрежно наброшенным сверху плащом из дешевого полотна, небрежно выкрашенного черникой. Не похож на богатого купца — у Ворона глаз был наметан. Впрочем, не похож-то не похож, а ведь зачем-то приказчики его притащили? А уж у них глаз не хуже, чем у хозяина. Заинтригованный, Ворон укрылся в шатре, куда через некоторое время заглянул один из приказчиков, Рулав.

— С нами новгородский гость Кодлин, — поведал Рулав. — Хотел бы купить девушку или красивого мальчика. Звать?

— Зови уж, коли привели. — Гнорр Ворон усмехнулся в усы. Поговорив со Стемидом, он пока вовсе не собирался никого продавать. Впрочем, если этот голодранец предложит хорошую цену…

Войдя в шатер, гость уселся напротив хозяина и сразу же изложил свою просьбу.

— Видишь ли, они ведь дорого стоят, эти рабы… — уклончиво протянул Ворон. — Есть у меня одна девушка, ромейка, с волнистыми волосами цвета коры дуба… Знает несколько языков и много чего умеет.