Онлайн книга «Зов Чернобога»
|
— На Подоле в усадьбах двух малых отроков не досчитались, одного Гостеней зовут, другого, кажется, Пирагастом. Еще кое-где ребята пропали. Да, мыслю, не все еще и пожаловались, не успели. — Значит, ромеи? — поднял глаза Вятша. Ярил задумался. — Может быть, хотя и немного сейчас ромейских купцов в городе… Могут и варяжские гости паскудничать, с этих станется, да и хватает их в городе, купцов ладожских. Эх, был бы Харинтий Гусь в Киеве, через него бы дознались. — Так проверить всех! — Проверить… — Ярил вздохнул, — Проверим, конечно, да на то время надобно. А завтра дружина в поход отплывает, и с нею почти все варяжские гости потянутся — безопасней с дружиной-то. — А вдруг ее волхвы похитили? — глухо спросил Вятша, С волхвами, у него были особые счеты. — Волхвы? Нет, не думаю. — Ярил покачал головой. — Наши бы кудесники знали, доложили б давно. Да не осталось в земле киевской кровавых требищ, все вычистили. Хотя, конечно, всего не предугадаешь. — К бабкам сходите, ведуньям, — посоветовала Любима. — Да поспешайте, варяги завтра уйдут. — Уйдут, так в пути достанем. — Вятша потер виски и горделиво распрямил плечи. — Чай, ведь и я в дружине княжьей походом иду. Ужо присмотрю за гостями варяжскими. — Если удастся. — Удастся! А за ромеев и вы здесь проверите, так? Ярил кивнул. Твор посмотрел на него, перевел взгляд на Вятшу, на поднявшуюся с лавки Любиму. Похоже, неплохую мысль высказала дева. В два прыжка отрок догнал ее во дворе. — Ты про ведуний говорила, Любима? — На торжище сходи, — сразу поняла та. — Там они, ведуньи, всякий покажет. Твор уже повернулся было бежать, да Любима властно схватила его за плечо. — Постой-ка. Она скрылась в доме и почти сразу же вышла, протянула отроку арабскую серебряную монетку с непонятными письменами — ногату. — На вот, держи. Твор поклонился: знал, за один такой кружочек много чего купить можно — и пирогов вдосталь, и квасу, и ткани заморской на порты да рубаху или десяток откормленных жирных баранов. Засунув в рот монету, чтоб, не дай боги, не потерять, отрок припустил вниз, к Подолу, — только пятки засверкали. Пробежав по пыльным улочкам, едва не сбил с ног лепешечника с лотком — тот заругался, хотел даже положить лоток в траву да запустить в нахала камнем, но, пока собирался, того уж и след простыл. Торжище, как всегда, встретило отрока гулом, в котором, однако, не терялись отдельные громкие выкрики: — Пироги, пироги, с пылу, с жару! — Лепешки! Только что из печи. — А вот квасок холодненький, попробуй-ко, господине! — Берите, берите, люди добрые, хорошая упряжь, надежная. — Да это разве упряжь? Одна гниль. Чтоб тебя Родимец забрал! — Какая ж гниль? Глаза-то разуй, паря! — Сам разувай. Вот как счас двину! — Стражи, стражи! Убивают же! Убивают… Недовольный покупатель упряжи — дюжий крестьянский парень, — все ж таки влупил продавцу промеж глаз кулачищем, да так, что тот, бедняга, аж перелетел через дощатый рядок-прилавок. За избитого тут же вступились остальные торговцы, и дело запахло хорошей дракой. К тому все шло. Побыстрей обойдя буянов — еще попадешь под горячую руку, Твор дошел до края рынка и нерешительно остановился возле толпы игроков. — Кручу, верчу, обмануть не хочу, — доносилась из-за спин любопытных смердов знакомая песня. Отрок огляделся. |