Онлайн книга «Зов Чернобога»
|
— Ужо. — Твор стряхнул налипший к коленам снег. — Поведаю. Подмогните только чуток на дворище проникнуть. Ребята помогли. Отвлекли слуг да рабов-челядь, двое стали к частоколу-ограде, по их спинам ловконько вскарабкался Твор, — глядь — а он уже и на дворище. Большой двор у волхва Чернобога, просторный. Две избы, соединенные клетью, амбары, конюшня, птичник, хлев с овином да с ригою. Еще и маленькие избенки — для слуг, да будки для цепных псов. Вона, унюхали чужого, аспиды, разбрехались, загремели цепями. Как бы мимо них пробежать? А вон, за челядью! Четверо рабов заносили в дом тяжелые кадки с водою, Твор и проскочил за ними, никто и не спросил зачем да куда, — не рабское это дело спрашивать, на то у ворот страж имеется, мосластый парняга с дубиною, мимо которого да мимо псов вошь и та не проскочит, не говоря уж о каком-то там отроке. Ну, а раз здесь он, значит — пропущен, значит — зван, значит — так и должно быть. Неслышно скользнув вместе с рабами в полутьму дома, Твор притаился за кадками. Хорошее было место, удобное — и темно, и от очага тепло, и все, что вокруг делается, видно. А дела в волхвовской избе творились странные. Полностью лишенная одежды Радослава возлежала на широком ложе, составленном из трех скамеек, накрытых тяжелой ромейской тканью. Левой рукою девушка опиралась на подложенную под голову кошму, в правой держала серебряный кубок, из которого время от времени отпивала и как-то неестественно смеялась. Твор невольно залюбовался сестрой — какая она все-таки красивая! Длинные стройные ноги, узкая талия, живот — плоский, как точильный камень, грудь… не большая, но и не маленькая… Творимир неожиданно покраснел, почувствовав, как нахлынуло вожделение — это к собственной-то сестрице, невесте Рода! Отрок быстро перевел взгляд на жрецов — те сидели за столом, что-то пили и откровенно таращились на девчонку, свистящим шепотом отпуская скабрезные шутки. Радослава-то их не слышала — судя по пустым глазам и дурацкому смеху, она, похоже, уже парила в каком-то своем мире, — а вот Твору все было слышно прекрасно, и услышанное вовсе не прибавляло уважения к волхвам, а сестрицу почему-то становилось жалко. — Ишь, красивая девка, — отхлебнув прямо из корца бражки, усмехнулся толстомясый Кувор. — Такую можно с хотеньем попользовать, а, брате Чернобог? — Уймись покуда! — грозно прикрикнул на него Чернобог. — После меня отпробуете, как и с прочими было. А сейчас не время еще, вон, девка-то не доспела. — Повернувшись к девушке он умильно улыбнулся: — Пей, пей, дева! — Пью, — засмеялась Радослава. — Питье у тебя, волхв, уж больно пьяное. — Так ведь ничего не жаль для невестушки! Волхвы противно загоготали, а возлежащая на ложе девушка томно смежила веки. — Эвон, девка-то, — старый волхв Колимог ткнул в бок Кувора, — как бы не заснула! — Заснет — разбудим, — захохотал тот. — Верно, брат Чернобог? А ведь такую красу можно было б и в наложницах оставить, а? — Не стала б она наложницей, — скривился Чернобог. — Горда больно. Что ж, тогда пусть подыхает лютой смертию да думает, будто станет невестою Рода. Так он ее и ждет, дурищу! Жрецы снова расхохотались. «Что они говорят такое?! — с ужасом подумал Твор. — „Лютая смерть“, „дурища“, „горда больно“… Это ведь они про сестрицу! Опоили уже чем-то… А та-то и впрямь поверила… Ой, не зря хмурилась матушка Хотобуда, не радовалась, а мы-то, дурни… Спасать надо сестрицу, спасать!» |