Книга Зов Чернобога, страница 102 – Андрей Посняков

Истово восславив Господа, Григорий поправил под рясой нательный крестик и снова стал вглядываться в необозримые лесные дали. Сегодня была его очередь оберегать обитель. Вряд ли, конечно, кто и придет, но, может, хундольские смерды заглянут за чем-нибудь к отцу Никифору либо кто из охотников забредет случайно, либо выйдут на звон колокола из лесной чащи заблудившиеся дети, как уж бывало когда-то.

День зачинался погожий, солнечный, светлый. Щебетали в кустах шиповника птицы, в озерке играла рыба, а в голубой вышине, широко расправив крылья, парил коршун. Вот бы подняться, взглянуть с вышины его глазами. Многое бы увиделось, чай до самой Ладоги-града. Ну, пусть не до Ладоги, но уж Сарку-реку видать бы было, до самой реки Кашли, у Пир-озера — озера Злого духа. Григорий снова перекрестился — вспомнил про нечисть. Всякое про Пир-озеро говорили. Ночью оно мутнеет, а днем — зеленое, как трава, а иногда кровавится красным. Несколько камней — огромных замшелых, глыб — глядят в озерную гладь с высокого берега, и камни эти похожи на головы вкопанных в землю великанов. Не любили местные люди то озеро, хоть и рыбным оно было, и дичи по берегам водилось немерено. Все ж старались обходить его стороной, а если уж судьба вынуждала заночевать, то обязательно ставили вокруг шалаша обереги да приносили озеру жертву — не птицу и не зверя лесного — ножом полосовали вены, знали — дух озера признает только человечью кровь.

Помотав головой, Григорий посмотрел во двор. После молитвы и трапезы братья собрались у церкви, ждали отца Никифора. Вот наконец появился и он, неспешно спустился с крыльца — молодой, красивый, с черными как смоль волосами и такой же бородкой. Поправил опоясывавшую рясу вервь, улыбнулся ласково.

— Ну, братья мои, возблагодарили Господа, теперь и самим потрудиться можно.

Послушники загалдели:

— Ужо потрудимся, отче.

Отец Никифор принялся распределять послушников на работы.

— Ты, брат Андрей, и ты, брат Георгий, — в скрипторий, книжицу к вечеру до конца перебелите, ту самую, что недавно прислали с охотниками, хорошая книжица, Георгия Амартола сочинение, вечером читать будем. Вы, братья, — настоятель перевел глаза на остальных монахов — в лес, по ягоды — голубика с черникой зреют, запасем на зиму, насушим. После обедни, ежели Господь не дает дождика, все вместе огородец польем. Думаю, так оно верно будет.

— Верно, отче, — поддержали братья. Андрей с Георгием, грамоте зело вострые, направились в скрипторий — небольшую летнюю хижину, даже, скорее, навес над длинным столом, сколоченным из крепких дубовых досок. Другие послушники, прихватив плетенные из лыка корзины, оживленно переговариваясь, миновали ворота и направились по тропинке к лесу, в сторону Сярг-озера, куда и ходили обычно. Брат Григорий посмотрел им вслед, осторожно снял во лба божью коровку, выпустил — лети, мол. Господь миловал в это лето — комаров да слепней было мало, не то что в прошлом году, молитвами спасались да еще настоем из горькой коры дуба. Нынче совсем другое дело — почти что и нет кровопивцев, может, оттого, что молились чаще? Да, скорее всего — от этого. Вот хорошо бы еще окрестить закоренелых хундольских язычников — отец Никифор велел братьям их привечать, да и сам не чурался и частенько проведывал Хундолу. Вот и сейчас, похоже, туда собрался. Подошел к колокольне, запрокинул голову, взглянул на послушника глазами нездешними.