Онлайн книга «Властелин Руси»
|
— Почто грустишь, дядько Микола? Мужичок лишь махнул рукою да подвинул парню кружку: — Пей, Ярил, угощаю. — Вот, благодарствую! А то от Зверина покуда дождесся… Белобрысый с видимым удовольствием отхлебнул хмельной сикеры, стрельнул глазами по гостевой зале. — А зазноба твоя возле очага крутилась уже, — усмехнулся Микола. — Раненько, видать, поднялася. — Он снова грустно потупился. — Эх, жи-и-знь… — Что, в колпачки на торгу сыграл? — участливо поинтересовался Ярил. — Говорил ведь тебе. Микола лишь махнул рукою. Ярил поднял кружку, улыбнулся широко, почувствовав, как легли на его плечи нежные девичьи руки. — Пришел уже, Яриле? — смуглая темноокая девчонка с длинной черной косою ласково провела ему ладонью по щеке. Из дальнего угла подозрительно обернулся Зверин. Девчонка тут же отдернула руку. — Пришел, Любима, — обернувшись, подмигнул деве Ярил. — А чего на пристани делать-то? Досок не подвезли — сыро. Любима бросила быстрый взгляд на хозяина двора: — Погоди, вот с обеда ляжет почивать батюшка, поговорим, ладно? — На то и надеюсь, — усмехнулся Ярил, провожая влюбленными глазами идущую вдоль длинной скамьи деву. Ох, и краса же! Смуглява, черноброва, стройна, а уж коса — черная, словно беззвездная ночь. Жаль, конечно, батюшка ее тот еще мерин. Не особо-то возлюбил он недавно вернувшегося из дальних северных краев парня, хоть и водилось у того попервости серебришко. Правда, недолго. Справил Любиме подарки — браслеты, кольца височные, ожерельице златое. Было серебришко — и нету. Снова гол как сокол, как и не уезжал никуда. Старым промыслом заниматься — мошенничать — уж и не лежала душа, да и не дал бы Мечислав, быстро прознал бы. Подумал-подумал Ярил да нанялся в артель плотницкую, куда ж еще-то? Навык есть, работа хоть и тяжелая, да веселая, вольная, сам себе, почитай, хозяин: хочешь — работай, не хочешь — скатертью дорога. За сезон неплохо заработать можно. Правда — не сезон еще, не сезон. Вот и косился Зверин — Ярил Зевота? Да на что такой зять — голь-шмоль-теребень? Другого искать надобно, вот, говорят, Харинтий Гусь овдовел недавно — купчина знатный. Шесть больших ладей у Харинтия и хоромы не хуже боярских! Вот бы кого в зятья. Правда, поговаривают, всегда хватало жен у Харинтия, да вот сейчас задумал сразу троих в дом привести. Вот тут-то и вспоминал Зверин о христианах — поклонниках распятого Бога, коим только одну жену разрешалось имети. Хорошо б и Харинтий был таким вот христианином — ужо тогда бы… Зверин вздохнул, украдкой посмотрев на дочь. Ярил еле дождался полдня. Уж и не вытерпел, вышел с постоялого двора на улицу — хоть и лепил снег — прогулялся, до Подола не доходя, вернулся весь вымокший, да как раз вовремя — косматый Зверин почивать улегся, не слыхать его было в зале. Оглядевшись по сторонам, парень обошел стол и юркнул в неприметный дверной проем, ведущий в полутемные покои, освещаемые чадящим светильником. Почти на ощупь поднялся по лестнице вверх, в небольшой закуток с широким сундуком-ложем, покрытым мягкими бобровыми шкурами. На сундуке, повернувшись к маленькому, затянутому бычьим пузырем оконцу, сидела дева в узкой червленой тунике, надетой поверх длинной рубахи и подпоясанной желтым витым пояском с кистями. — Любима! — прошептал Ярил, откидывая закрывавший закуток полог из толстой узорчатой ткани. |