Книга Властелин Руси, страница 137 – Андрей Посняков

— Что, взял? — Он по-мальчишески показал оборотню язык… и понял, что поторопился. От дома к нему никто не бежал — видно, в суматохе не обратили внимания на выстрелы, а если и обратили, то не поняли, в какой стороне стреляли. А вот волкодлак, выпустив огромные, как у Фредди Крюгера, когти, довольно ловко полез на дерево, словно большая желто-серая белка.

— Ой, мама… — отчетливо промолвил инспектор. — Как там эти чертовы висы? Ммм… Сейчас вспомню, вспомню… Их же всю дорогу напевала в машине Фрида… А, вот:

Волк вдруг застыл и как-то обиженно зарычал, отчего инспектор резко воспрянул духом и продолжил чтение висы уже с выражением, как раньше читал стихи на школьных утренниках:

Когда Ньерд прочитал последнюю строчку — оборотня уже не было. Лишь далеко в горах слышался отчетливый злобный вой.

И грянул приглушенный выстрел. Впрочем, инспектор его уже не услышал — с гомоном и смехом дерево обступили патрульные.

— Вот и нет твоего волка, — наступив на убитого волкодлака, приосанился бородач Джон. — Надеюсь, у тебя с собой фотоаппарат, Линда?

Девушка кивнула и вдруг засмеялась.

— Чего смеешься, дурочка?

— Я зарядила ружье освященной дробью.

— Да ну? И где ж ты ее освятила?

— А подержала в углу, за распятием, и при этом молилась.

— Ну, в самом деле, дурочка! Снимай же!

— Внимание… Улыбка!

Блиц фотовспышки на миг осветил мрачные горы и лес. Бородатый Джон протер рукавом глаза, наклонился…

— Черт побери? А где же волк?!

А волка не было.

Разметавшая ладьи буря давно уж угомонилась, уже не бугрились яростно зеленые волны, не шипели злобно, и ветер не выл над бушующим морем, швыряя корабли, словно легкие щепки. Остатки уцелевшего киевского флота, мелкие и более крупные суда, под завязку набитые византийским откупом, осторожно входили в устье Днепра, шли к Березани-острову. Несмотря на полученное богатство, на душе у многих воинов скребли кошки — слишком уж много боевых товарищей погибло при неудачном штурме Царьграда, и еще больше — в бурю. Словно кто-то специально наслал шторм, многие воины видели на царьградских стенах священников с иконой в золотом окладе — то был сам патриарх Фотий и свита — так, может, они и вызвали бурю? Флот Дирмунда так и не успел прибыть под стены византийской столицы, сначала, когда вошли в Дунай, его потрепали стрелами орлы кочевников-печенегов, затем — буря. Воины Дирмунда были очень недовольны. Впрочем, не хвалили и Хаскульда, все знали, благодаря кому они получили от императора ромеев богатую дань. Вещий Олег — ладожский и новгородский князь Хельги — заработал немалый авторитет в этом походе. Если б не он… Поговаривали даже, что Хаскульд с Дирмундом специально решили отдать часть своих людей на смерть. Врали, конечно, но некоторые тем слухам верили. А тот, чья воля и хитрость принудили Империю к позорной дани, лежал теперь на корме ладьи под алым парусом, лежал недвижно, и бледное лицо его с закрытыми очами было спокойно, а сердце билось так редко, что испуганный Снорри иногда горестно махал рукою — почти что не билось.