Книга Ладожский ярл, страница 92 – Андрей Посняков

Дирмунд взял кусочки пергамента и дощечки, повертел в руках, задумался:

— Непонятное какое-то письмо… А, вот и по-нашему… Что это? — вдруг вскричал он.

Истома вопросительно воззрился на друида.

— Здесь написано, что к Ютландцу отправятся шестеро из старшей дружины и двадцать отроков-гридей. Этот Борич не врет?

— Не думаю. Уж слишком сребролюбив, а тут — верное дело.

— Так, выходит, к Ютландцу идет двадцать шесть человек! А всего сколько воинов в Альдегьюборге? Думаю, в несколько раз больше! И все они остаются в городе… Это плохо для наших планов. — Друид надолго задумался. — Вот что, верный слуга мой, — наконец проговорил он. — Я думаю, этот недоносок Хельги просто-напросто обманывает Ютландца — скрывает от него истинное число воинов. Кто приехал от Рюрика?

Мозгляк виновато потупился.

— Не знаешь? — нахмурился Дирмунд. — Узнай. И сделай так, чтобы и он, этот посланец, узнал о задумке Хельги. Пусть потребует всю дружину! Ну или почти всю. Ты понял меня, друг мой?

— Да. — Истома кивнул. — Княже, ты просил устроить жертвенник.

— Сделал?

— Все готово, — встав, поклонился Мозгляк. — В лесу, на том берегу Волхова.

Друид усмехнулся:

— Я доволен тобой. К следующей ночи позаботься о жертве.

— Сделаю, о повелитель!

— Вот-вот. Сделай. И не забудь о дружине. Теперь иди. Мне нужно готовиться к завтрашней жертве, надеюсь, ты ее подберешь.

Махнув рукой, друид выпроводил верного клеврета вон и поднял черные пылающие глаза к небу.

— Откуда Хаснульф узнал про дружину? — Хельги вопросительно взглянул на Ирландца. Тот сидел на ступеньке крыльца и задумчиво грыз соломинку.

— Он приходил ко мне поутру, — продолжал ярл. — Ругался. То есть не ругался, конечно, но дал понять, что недоволен. Конечно, хочет получить больше воинов. А мы здесь с кем останемся? Случись что, кто воевать будет? Ополчение? А между прочим, жатва скоро, да и вообще — страда.

Ярл раздраженно сплюнул:

— Не хватало еще ссориться с Рюриком. Но, в самом деле, откуда Хаснульф узнал? Глупый самонадеянный Хаснульф, упрямый осел, каких мало. Его явно кто-то надоумил.

— Я тоже так думаю, — меланхолично согласился Ирландец. — И тот, кто надоумил, весьма сведущ в наших делах. Так отдашь всю дружину?

— Ну, положим, не всю, — хохотнул ярл. — Но кое-что придется. И не два с половиной десятка, как мы задумывали. Что нового слышно в городе?

— В городе — ничего. — Конхобар выплюнул травинку. — Так, появилось кое-что на торгу. — Он подкинул на ладони серебряную подвеску-уточку. — Весянская.

— Весянская? — переспросил Хельги. — Что, они уже стали делать изделия на продажу?

Ирландец мотнул головой:

— Думаю, кто-то забирает их вовсе без желания веси. И не только подвески. Многое.

— Опять грабежи? — раздраженно осведомился ярл. — И конечно же, в дальних лесах?

— Да.

— Похоже, там становится горячее, чем здесь, в Альдегьюборге. Ты не находишь, Конхобар?

Ирландец снова кивнул. Почему горячее — ясно. Лето. И следовательно, неведомый враг — а такой явно был — бросит сейчас все силы на то, чтобы сорвать у окрестных племен заготовку дани. Вовсю начнутся поджоги, грабежи и убийства расцветут пышным цветом.