Книга Ладожский ярл, страница 68 – Андрей Посняков

Лыка надрали быстро. Уже к полудню наполнили заплечные мешки и корзины. Эх, кабы лошадь! А так уж придется на себе тащить. Дивьян стрельнул глазами:

— Выдюжишь, чижа?

— Кто бы сомневался!

Поначалу шли ходко, потом притомились. Уселись под деревьями, вытирая едкий пот, — да чуть ли не в муравейник. Поползли по ногами юркие рыжие мураши. Ладислава ойкнула.

— Давай туда перейдем! — Она указала на излучину ручья.

— Туда? — недоуменно обернулся Дивьян. — Так там же мокро. Да и комары…

— Комаров и здесь хватает. А там зато цветов — глянь сколько! — Девушка просительно улыбнулась. — Ну, Диша, ну, пошли туда, а? Я ведь венок на нашем лугу так вчера и не сплела.

Отрок махнул рукой: хочешь ноги мочить — идем. На излучине и в самом деле оказалось чуть сыровато, но вполне терпимо, к тому же можно было вдоволь напиться из ручья чистой прохладной водицы, что оба и проделали тут же, черпая воду ладонями.

— Уфф! Хорошо. — Отдуваясь, Дивьян повалился на спину, подложив под голову руки. Предупредил строго: — Полежим немножко, и в путь.

Не слушая его, Ладислава уже собирала одуванчики. Потом присела у большого серого камня. Странный был камень, серый, угловатый, поросший седым мхом. Его словно бы поставили здесь специально, подняв из густой травищи.

сплетая венок, вполголоса напевала девушка:

Надев на голову желтый венец, она обошла камень, направляясь к спящему отроку… И вдруг, замерев, тихонько позвала:

— Диша!

Дивьян отозвался сразу, словно и не спал вовсе. Встав, подошел к камню. Ладислава кивнула:

— Смотри.

На обращенной к лесу стороне камня были выбиты три линии. Две шли параллельно — левая подлиннее, правая покороче, верхушки их были соединены третьей.

— Руна? — шепотом спросил Дивьян.

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Та, что на озерном лугу, точно руна, я такие видала. А эта… Не знаю. Но кто-то же ее зачем-то выбил? Была раньше?

— А леший ее знает, — отрок пожал плечами. — Я тут, почитай, зимой только и бывал, а зимой и камня-то не видать. Ну что, пошли?

— Пошли, — задумчиво кивнула Ладислава. — Срисовать бы ее, да нечем.

— И так запомним, — усмехнулся Дивьян, вскидывая на плечо котомку с лыком. — Что тут запоминать-то? Одни палки какие-то.

Девчонка поежилась:

— Непонятно все это. Та руна — на пути от реки к нам, а эта… этот путь куда?

— К Куневичским погостам, к Капше-реке.

Дивьян шел впереди, стараясь не очень спешить, чтобы зря не утомлять Ладиславу. Понимая это, та старательно скрывала усталость и шла молча, экономя силы. В принципе, не так уж много и оставалось. Вон уже знакомая березка, вот тропа, речушка, а там, за холмом, озеро.

— Шуйга-река, — кивнул на речушку отрок. — Так и сестрицу мою звали — Шуйга… Которую… — Он вздохнул и остаток пути вообще ничего не говорил, только остервенело сбивал обломанной веткой попадавшийся по пути репейник.

Когда за деревьями замаячила усадьба, Ладислава вдруг осознала, что уже привязалась к этому месту, как к чему-то до боли знакомому, родному. Старый, чуть покосившийся — так и не сумели пока толком поправить — частокол, старая береза у ворот, колодец, мостки, крыши.

— Пришли наконец-то…

Войдя во двор, девушка скинула с плеч тяжелую ношу и только сейчас почувствовала, как сильно устала. Уселась у колодца, привалившись к срубу. Немножко посидела так, прикрыв глаза, — понимала, работы в усадьбе хватит. Вычесать старый лен, сварить похлебку, закоптить пойманную вчера рыбу, испечь ржаные, с кашей, лепешки — калиткад — да мало ли дел? Рассиживать-сидеть некогда.