Онлайн книга «Ладожский ярл»
|
— Ничего. Все целы, — улыбнулся Дивьян. — Правда, и не попался в них никто. А ты, я смотрю, словно испугалась чего? Ишь как на меня бросилась. — Испугалась, — коротко кивнула девчонка. — Пошли, покажу что… Она подвела Дивьяна к старому пню, кивнула на вырезанную руну. — Ну, не так и свежо, — внимательно рассматривая рисунок, отрок покачал головой. — Не весенний рисунок, зимний, вишь, светел, но как бы подернут чем-то. Ха! Я такой же на том берегу видел, на сосне. И тоже — зимой еще… Слушай!!! — Он вдруг замер. — А ведь тем летом их еще не было. Ни того рисунка, ни этого. И не только летом — осенью я их тоже не видел. Выходит, и вправду они появились зимой, когда… когда… Отрок вдруг засопел носом. Ладислава понятливо кивнула, ей тоже все стало ясно. Руны появились тогда, когда неизвестные лиходеи вырезали весь род старого Конди. — Интересно, а рядом с разоренной усадьбой в Куневичах тоже есть руны? — задумчиво произнесла девчонка. — С какой усадьбой? Ах, да… про которую говорил Келагаст, — Дивьян почесал затылок и кивнул на пень. — Как ты назвала этот знак? — Руны. Или, верней, руна. То варяжский знак. — Варяги? — отрок невесело усмехнулся. — До поры мы жили с ними мирно. Значит, кто-то из них. Конди знал некоторых… Так вот почему наши не успели оказать сопротивление! На них напали знакомые! Дивьян сглотнул слюну и, помолчав, показал на челн: — Поплыли? Ладислава молча кивнула. Вроде бы ничего и не изменилось в окружающем их мире. Все так же деловито стучал дятел, все так же куковала кукушка, и так же медленно плыли облака по белесому небу, и вода по-прежнему была гладкой, как зеркало. Но… словно бы витал над озером, над лесом и лугом, воспрянувший дух разрушения и мести. И стук дятла стал раздражать, невыносимо стало слышать кукушку, а отражающиеся в воде облака теперь выглядели зловеще. Все так же молча они вытащили челн на мель, замаскировали в тростнике, а оказавшись на дворе усадьбы, тщательно заперли ворота. — С сегодняшней ночи спим по очереди, — затушив очаг, глухо сказал Дивьян, и Ладислава, соглашаясь, кивнула. — Сначала — я, — так же тихо продолжал отрок. — Потом, под утро — ты. А я наблюдаю… Днем, если все хорошо, выспимся… Он ушел в избу. Скрипнув, затворилась дверь, и Ладислава остро ощутила свое одиночество перед этими бесконечными, вселяющими непреодолимый страх лесами, перед холодной гладью озер, перед нависающе-белесым небом, на светлом фоне которого темнели острые колья ограды, за которой чернотой маячил погребальный курган. Все, что осталось от рода старого Конди. Если, конечно, не считать Дишку. Забравшись на пологую крышу амбара, Ладислава укрылась от холода старою шкурой и прислушивалась к звукам близкого леса. Да-а, была бы собака… Обещал ведь Келагаст, дальний Дишкин родич. О, Келагаст, староста Келагаст, непростой ты мужик, и, ах как нехорошо смотрели тогда, ранней весной, твои масленые глазки. Ладислава очень хорошо чувствовала подобные взгляды, прекрасно понимая, что они означают. С тех пор больше не приходил староста, оно и понятно — весенние работы, расчистка пашни, сев. Да и рыба прет — только держись, и зверь лесной — каждый человек на счету. Предлагал ведь Келагаст к нему перебраться, в его городище, что на Паше-реке, в том месте, где наволок. Не так и далеко отсюда. Ох, Келагаст, Келагаст. Кто знает, кабы не взгляды твои похотливые, может, и перебрались бы? Впрочем, вряд ли. Уж больно Дишка того не хотел. Дишка… Славный отрок, смешной такой и вместе с тем заботливый и в чем-то даже мудрый, а уж охотник — каких поискать. |