Книга Черный престол, страница 56 – Андрей Посняков

— Русалка, — улыбнувшись, прошептал он. — А кто это меня тянет? Не иначе — водяной… Как водяной? — Он встрепенулся. — Я ж выплыл!

— Ты чего дергаешься? — бросив Порубора, обернулся к нему белобрысый полуголый парень. — Если можешь, то вставай и иди сам.

— Ты… Ты кто? — сев на колени, спросил проводник.

— Я-то? Вятша. А ты?

— Меня Порубором кличут. Послушай-ка, там, в ивах, и вправду русалка!

— Не до русалок нам сейчас, Порубор! Побыстрей бы уйти да спрятаться — хоть во-он в той рощице.

Порубор улыбнулся. Рощица эта была ему хорошо знакома с раннего детства.

Вятша пожал плечами. Ну, навязался на его голову спутничек! Бледный, худой, тонколицый. Такого, кажется, чуть толкни — рассыплется. Впрочем, этот парень, Порубор, был чем-то симпатичен Вятше. Может быть, улыбкой, а может, добрым прищуром светло-коричневых глаз. Спроси кто, Вятша не смог бы ответить, зачем он возится с Порубором. Жизнь — а особенно последний ее отрезок — учила его совсем другому. Ведь как должен был поступить воин-волк? Ясно как. Забрать себе рубаху — уж понятно, что не дешевая, — а ее хозяина утопить в реке или просто бросить. И это несмотря на то, что без Порубора вряд ли бы Вятша выбрался из болота, так и сгинул бы. И Вятша ни на миг не сомневался, что именно так, окажись на его месте, поступили бы сейчас Немил или Ловуш с Кипреном. Может быть, лишь Всеволод поступил бы по-другому. Именно поэтому Всеволод убит по приказу князя. И кто должен быть следующим? К тому же идти вместе гораздо лучше, чем одному, по крайней мере веселее, это уж точно.

— Ну, чего голову повесил? — хлопнув Порубора по плечу, усмехнулся Вятша. — Идем к роще!

— Не туда. — Сделав шагов пять, проводник остановился. — Лучше свернуть налево, там должна быть тропинка… Если не заросла.

— А ты откуда знаешь? — удивился Вятша.

— Я здесь когда-то жил. Там, за рощей, селенье моего рода… было.

— Было?

— Его сожгли древляне… или дреговичи. А может, и радимичи, я не ведаю точно… да и нет охоты ведать.

— Добрый ты… — улыбнулся Вятша. Порубор вскинул на него глаза и тихонько спросил:

— Это плохо, что добрый?

— Да нет, не плохо. — Вятша пожал плечами. — Только добрых всегда убивают первыми! — убежденно заключил он.

Пройдя лугом — пахучим, розово-клеверным, с пробивающимися кое-где желтыми огоньками ромашек и лютиков, — ребята подошли к роще. Меж деревьями вилась тропинка — заросшая, едва заметная.

Порубор остановился:

— Ты, если хочешь, иди, а я нет. Лучше полежу на лугу, подожду тебя.

— Но почему… А, там же было твое селенье. — Вятша уселся на траву рядом. — Что, все погибли?

Порубор кивнул.

— Один я спасся, да еще ребята малые. Нас всех потом гостям ромейским продали, да я по пути сбег.

— Правильно и сделал, — одобрительно кивнул Вятша. — Ну, я всё-таки схожу, посмотрю… А ты, ежели увидишь, что плывет кто, свистни.

Порубор кивнул и, стащив с себя одежду, аккуратно разложил ее на траве — сушиться, сам же улегся рядом, лицом вниз, и не заметил, как задремал. В чистом голубом небе медленно плыли ослепительно белые облака, припекало солнце, на пахнущем клевером лугу желтели ромашки и лютики. Чья-то юркая тень выскочила вдруг из-за кустов, промелькнула над лугом и так же быстро исчезла, словно ее и не было. Порубор ничего не заметил — спал.