Книга Черный престол, страница 137 – Андрей Посняков

Порубор еле волочит ноги, исхудал весь, иссох, изрыдался, вот-вот помрет. Бросить его? Вятша не ответил бы даже самому себе, почему он не мог поступить так. Даже не помнил, с каких пор привязался к отроку, как к родному, ощущая его своим младшим братом, самым настоящим родичем. Не помнил. Но братом ощущал — точно! И бросить его не мог. Правда, это всего лишь означало, что побег нужно организовать более продуманно, хитро. Вятша даже переговорил на эту тему с Порубором, и тот согласился — ну а что им еще оставалось делать? Загибаться от непосильного труда, работая на колдунью с раннего утра до позднего вечера?

Вятша видел, что друг его — не друг даже, брат! — хорошо понимал это. Видел. Но видел и другое — не выдюжить долгого пути Порубору, слишком уж слаб. Слаб. Слаб, чтоб идти. Раздобыть бы где-нибудь лошадь, — жаль, у колдуньи их нет, одни быки да коровы. На корове же не поедешь? Не поедешь. А если… Плот! Вятша чуть не вскрикнул от радости. Ну, конечно же, плот! Ведь здесь где-то рядом река. Только прихватить с собой инструменты, хотя бы топор, да веревки — связать. А там — вниз по течению, как говорил Порубор — прямиком до Киева. Может, завтра и попробовать? Как пойдут снова на глину… Скорей бы уж Порубор вернулся из кузницы. Пусть сразу спит — копит назавтра силы.

Втащив упавшего парня, Истома посадил его на пол, прислонив спиной к стенке. Легонько похлопал по щекам:

— Жив ли, паря?

Отрок молча качнул головой.

— Матка ошейники расковывать умела, — оглядываясь, тихо сообщил Мозгляк. — Я покажу как. Молот удержать сможешь?

— Попробую, — сглотнув слюну, кивнул Порубор.

— Тогда вставай, не сиди.

— Так, дядько, колодка ж мешает.

— Ништо. Потихоньку иди… во-от.

Взяв раскаленный в горне прут специальными клещами, Истома протянул их парню и положил голову на наковальню, стараясь, чтоб кольцо ошейника пришлось как раз посередине.

— Шпынь видишь?

— Угу.

— Вставляй в него шкворень и бей посильней, да смотри не промахнись!

Порубор так и сделал. Вернее, попытался сделать, только промазал — попал молотом по наковальне и испуганно выронил его из рук прямо на ногу Истоме.

Тот взвыл, но тут же заткнулся, яростно вращая глазами, и, поднявшись, отвесил отроку смачный подзатыльник:

— У, тетеря! Давай еще пытайся… Да смотри у меня!

Со второго раза получилось. Со скрежетом поддавшись, вылетел из пазов ошейника соединительный шкив и, тихонько звякнув, упал возле наковальни.

Сняв ошейник, Истома прислушался — снаружи было тихо. Даже собаки не брехали — был у ведьмы пес, да вот сдох недавно, гнилого мясца сожрав. Аль специально отравил его Корислав, бежать готовясь, — кто теперь знает? Главное — не было пса, и это вселяло хоть какую-то уверенность в задуманном предприятии.

Мозгляк перевел взгляд на отрока, усмехнулся:

— Ну, теперь ты. — Он кивнул на наковальню.

Однако Порубор что-то не очень торопился подставлять шею. Пятясь, глядел недоверчиво карими своими большими глазами.

Истома шел на него с молотом в руках.

— Т-ты… ты что это задумал, дядько? — Отрок взглянул Истоме в лицо, красное от жаркого пламени горна. И в глазах Мозгляка, прищуренных и тоже красных, увидел вдруг свою близкую смерть.

Подойдя ближе, Истома поднял молот… Резко отпрянув в сторону, отрок схватил щипцы с раскаленным шкворнем.