Онлайн книга «Из варяг в хазары»
|
— А мы что, собираемся здесь поселиться? — злобно ощерился Мозгляк. — Да и хазарин не сегодня завтра снимется с места, на дни счет идет, Имат предупреждал. Да и мы б с тобой прихватили девок да развлеклись бы… потом бы Имату продали… Никто ничего и не узнает. Альв Кошачий Глаз задумался. Потеребил вислые усы, хищно, по-волчьи, улыбнулся. А и в самом-то деле, чего б не развеяться? Чай, им здесь и вправду не жить. Съедет Хельги-ярл — и они за ним, по велению Дирмунда-конунга. А Хельги наверняка к Рюрику подастся — они ж родичи, — а Рюрик в Ладоге жить больше не собирается — всем об этом говорил — и подался прочь, ближе к истокам Волхова, — видно, новый город выстроит вместе с «сине хюс» и «тру вагр» — родичами и верной дружиной. — Ладно, Истома. — Варяг хлопнул ладонью по столу. — Не худое дело ты замыслил. Будь по-твоему, словим девок. Словим… Солнце еще не село, когда Альв и Истома, прихватив с собой слуг, на лодке хозяина Ульфа отчалили от низкого берега Ладоги. Припозднившийся одинокий рыбак, дядько Нихряй, задумчиво посмотрел им вослед и покачал головою. И куда людей несет на ночь глядя? А закат над Волховом был красив — ярко-алый, с чистым, чуть тронутым оранжево-желтыми облаками, небом и длинными черными тенями сопок. — Не спится, ярл? — Распахнув двери, в дом вошел хозяин, Торольв Ногата, приземистый, длиннобородый, в узких, по моде фьордов, штанах с железными обручами на щиколотках, в зеленой тунике тонкой шерсти и красном богатом плаще, расшитом золотыми нитками. Такие плащи запросто можно обменять на нескольких рабов или даже на целое коровье стадо. Хельги был одет не хуже — такие же штаны, туника тепло-коричневого цвета, темно-голубой, с серебром, плащ из фризской ткани, заколотый изящной золотой фибулой местного, ладожского, производства. На фибуле был изображен зубастый ящер, глазами которому служили два мелких красных камня. — Я выполнил твою просьбу. — Торольв уселся ближе к очагу, бросил плащ слугам. Светильники на длинных подставках тускло чадили, отгоняя надоедливых комаров. Жены и слуги хозяина целый день занимались сушкой холстов, а теперь, к вечеру, сворачивали их, под песни и детские крики, доносившиеся из приоткрытой двери. — Конунги из северного народа правят в Белоозере, Полоцке, Кенугарде — здесь его называют Киевом — и еще много где, но я назвал тебе самые крупные города. — Полоцк, Белоозеро, Кенугард, — повторил Хельги. — Который ближе? — Белоозеро, — не задумываясь, отвечал хозяин. — Вот смотри. Он положил на стол ячменную лепешку, не маленькую, с ладонь, какие принято печь в Халогаланде и Вике, а побольше, изрядно побольше… — Вот здесь, по рекам… Сясь, Воложба… — Торольв тщательно выговаривал местные названия, рисуя схему ножом на лепешке. — Тут волок. Может напасть весь — местный народ, язык их похож на язык финнов. Там вот и Белоозеро. Если с купцами — быстрее получится, они все пути знают. Можно наоборот, сначала на полночь, в Полоцк, это у народа кривичей, затем к югу, в Кенугард. Не знаю, зачем тебе это нужно, ярл… — Хочу предложить свой меч и дружину наиболее достойному. — Хорошее дело, — одобрительно кивнул Торольв. — Но добраться до всех ты не сможешь и за год. К тому же чем плох Рюрик? Зачем тебе другие конунги? |