Книга Из варяг в хазары, страница 135 – Андрей Посняков

Конфисковав найденное сукно, ребе Исаак успокоился и спал в эту ночь особенно крепко, не зная, конечно, какими словами костерят его (а заодно и его матушку, и отца, и всех ближайших родственников) банщик Черный Мехмет и молодой вьюнош Езекия, племянник и доверенное лицо купца Ибузира бен Кубрата.

— Вообще, не дело это — на чужой товар лапу налагать, — встретившись с Черным Мехметом зло говорил Езекия. — Надо на него Сармака натравить с печенегами!

— Так и сделай, — сверкая белками глаз, согласно кивал Мехмет. — Только где этого Сармака сыскать?

— Сам сыщется. За сукно-то я ему не всё отдал. Как и вы мне. Что теперь делать? Не знаю. Чем отдавать-то?

Опасаясь мести Сармака, Езекия всерьез вознамерился где-нибудь на время скрыться. Хотя бы до весны — а за это время много чего произойти может: либо он, Езекия, разбогатеет и сможет выплатить долг, либо Сармак сгинет. Времена наступали неспокойные — всякое могло случиться.

Впрочем, ничего этого не рассказал ярлу Черный Мехмет, совершенно справедливо полагая, что ни к чему нагружать посторонних людей своими проблемами. Решить их они не помогут, а в сочувствии ни Мехмет, ни Езекия не нуждались.

— Так что пропал где-то наш Войша, — покачал головою негр. — И где его носит — не знаю. — Помолчал, потом поинтересовался привычно: — Вина, девочку?

— Воды погорячее, — с усмешкой ответил ярл. Посланные Мехметом служки живо притащили воды, влили в бочку — Хельги довольно закряхтел: водица-то успела уже подостыть, так вот в самый раз теперь горяченькая! Он даже с удовольствием окунулся с головой. Потом вынырнул, отфыркиваясь, и услышал вдруг:

— Господин.

Кто-то шептал из-за портьеры, прикрывающей вход. И шептал на языке викингов!

— Кто здесь? — Ярл протянул руку к мечу, предусмотрительно прислоненному к бочке.

— Я, господин, слуга старого Хакона. Осмелюсь войти?

— Ну, войди.

Бритый, низкорослый, тощий, но жилистый, слуга Хакона производил неприятное впечатление, еще более усиливающееся его манерой изъясняться, всячески себя принижая.

— Я слышал… совсем случайно, господин… как ты спрашивал про Войшу.

Острие меча мгновенно уперлось во впалую грудь слуги.

— Говори, где он? — жестко потребовал ярл.

— Недалеко, за городом. Могу показать хоть сейчас. Если господину угодно, я подожду на улице.

— Нет уж, никаких улиц. Потом лови тебя. Жди здесь. И… откуда ты знаешь Войшу?

— От Лейва Копытной Лужи, господин. Компаньона моего бывшего хозяина, Хакона, от которого я сбежал недавно из-за его скупости.

— От Лейва? — Ярл насторожился. — Похоже, ты еще много чего знаешь. Где Лейв?

— Там же, где и Войша. В заброшенной хижине, — они с Хаконом пережидают там смуту.

— А Войша что там делает? — Слуга усмехнулся:

— Что и обычно, мой господин. Он, видишь ли, частенько ублажал Лейва вместо женщины.

— Знаю, — махнул рукой ярл. — Пойдем, по пути я созову своих. Да не вздумай бежать! — Он угрожающе положил руку на эфес меча. Этот меч с богато украшенной рукоятью ярлу, взамен пропавшего, с рунами, недавно подарил Радимир.

— О, я и не помышляю об этом, — ответил слуга, на этот раз почти не солгав. Он действительно не собирался никуда бежать. Пока.

— Вот она. — Слуга указал на низкий густой кустарник, за которым угадывались очертания пастушьей хижины. Трое всадников — Хельги, Ирландец и Никифор — спешились. Лысый же слуга всю дорогу бежал на своих двоих, держась за поводья печенежского коня ярла.