Онлайн книга «Первый поход»
|
— Да уж, эта может, — согласно кивнул купец. — Поди, спелись уже… Он задумался, нервно зажав в кулаке окладистую густую бороду, белое лицо его было мрачным, брови насуплены. Давно уже была обещана монастырю непутевая дочь его, Гита, не такой уж маленькой была та обитель, чтобы не исполнить обещанного, да и — главное — Мордред, советник уэссекского корля Этельвульфа, был родным братом матушки настоятельницы, а в Уэссексе крутил Седрик большие дела — и с сукном, и с рабами, — все при посредничестве Мордреда, через еврейских торговцев и викингов. Не с руки было Седрику ссорится сейчас с монастырем, ох, не с руки, да и Гита — надеялся — в обители все ж таки исправится хоть чуть-чуть, а там, глядишь, и сама настоятельницей станет, нынешняя матушка аббатиса, чай, тоже не вечна. Купец сидел в резном полукресле, поставив ноги на низенькую скамеечку, обитую лиловым бархатом. В просторной комнате на втором этаже каменного дома горели жаровни, распространяя вокруг тепло и запах лаванды. В небольшие оконца, выходившие во двор, были вставлены полупрозрачные кусочки цветного стекла. По мозаичному полу, словно в церкви, бегали разноцветные зайчики — синие, желтые и красные. Седрик протянул руку, взял стоящий на столе увесистый оловянный кубок с элем. Выпил. Усмехнулся. — Значит, так, — посмотрев на помощника, произнес он. — Отправишь сейчас же людей с поклажей… да так, чтоб видно было, что это тяжелая поклажа… Пусть положат ее под старую лодку… Вечером зажжем факелы… А ты тем временем возьмешь людей и… — Нагнувшись, Седрик что-то зашептал помощнику на ухо. А этот парень не очень-то откровенен, — посмотрев на Ульву, сделал заключение монах… Черный друид Форгайл. Он чувствовал, что шулер явно чего-то недоговаривает, по крайней мере, рассказал далеко не про всех тех, о ком Форгайл слышал когда-то из уст честерского волхва Вульфрама. Применять к молодому негодяю волшебные чары друидов было некогда. Да и могло не сработать: Ульва не очень-то верил ни в друидов, ни в колдовство, ни в богов. А это плохо, когда человек неверующий циник. Не очень-то сподручно пробовать на нем волшебство. Потому Форгайл лишь пожал плечами, отпил вина да, похлопав собеседника по плечу, спросил, как мог душевнее: — Что ж ты не рассказываешь мне об Альстане Вороне, друг мой? Ульва чуть было не подавился костью. — И о Немом, и о Худышке… кто там еще сейчас с Вороном? — Кроме этих трех нет никого, — машинально отозвался шулер и понял, что проговорился. Не краснея, тут же начал врать, дескать, вся шайка Ворона давно подалась на промысел в Йорк, потому, мол, и не счел нужным о них упомянуть. Зачем, коли те в Йорке? — В Йорке, говоришь? — Монах недоверчиво посмотрел на Ульву, и тот вздрогнул. Черные глаза паломника словно бы прожигали его насквозь, становясь все больше, больше, больше… Вот они уже закрыли все! — Говори, — тихо приказал друид. — Да, они здесь, — монотонным голосом отвечал шулер. — Все трое. На заброшенной вилле возле реки. Ворон и его люди сторожат на вилле каких-то пленников, я не знаю кого. Между делом промышляют разбоем… Голова Ульвы бессильно упала на стол. — Эй, хозяин, — обернулся друид. — Еще эля для моего друга! Стемнело, и над каменной оградой, окружающей богатый дом Седрика, зажглись три факела. Яркое, прыгающее на ветру пламя выхватывало из надвигающейся темноты толпившихся на дворе воинов. |