Книга Первый поход, страница 117 – Андрей Посняков

— И что?

— Как что? — Ульва пожал плечами. — На болота они подались, вот что, тут и думать нечего!

— Но там их достанут воины.

— Ни в жизнь! Есть там одно местечко, у старого капища…

— И ты знаешь путь? — Друид не мигая уставился прямо в глаза Ульвы, и тот лишь кивнул, сглотнув набежавшую слюну. — Едем сегодня же. — Оглянувшись, вытащил из рукава монету. — Купишь лошадей и припасы. Остальное можешь оставить себе.

— Слушаюсь, господин, — помимо воли низко поклонился шулер. — Но…

— Что еще?

— Э… Господин, я думаю, было бы не худо нанять каких-нибудь воинов, парочку-другую головорезов, иначе как мы управимся с Вороном и Немым? Да и кто знает, сколько там их всего, на болотах? А у меня тут есть несколько человек на примете…

— Помолчи, — поморщился Форгайл, что-то прикидывая. Затем еще раз воззрился на Ульву. Смотрел какое-то время, не отрываясь, а затем удовлетворенно кивнул: — Так я и знал. Ты что-то утаил от меня. Что-то важное. Говори же!

И язык изумленного шулера повернулся вдруг, словно сам собою.

— Я знаю, где находится ярл, — тихо, почти по слогам, произнес Ульва. — Он на пристани, ждет отправления кнорра Седрика в Дуб-Линн. Ваш попутчик.

— Хм… Неплохо, — задумался друид. — Вот что, парень. Коли желаешь хорошо заработать, сделаешь, как я сказал. Наймешь сегодня же пару головорезов, о которых говорил. Пусть сделают так… — В нескольких словах Форгайл быстро обрисовал ситуацию и затем спокойно закончил: — Мы же с тобой сегодня же двинемся на болота.

— Одни? — в страхе воскликнул Ульва.

— Одни, — усмехнулся друид.

Ближе к вечеру ярл и его люди, поднявшись на борт кнорра, разместились в узкой каморке в корме. Можно было, конечно, разбить корабельный шатер прямо на палубе высокой надстройки, да только холодновато уже было в шатре темными осенними ночами, да и, главное, привлекал он излишнее внимание к его обитателям. Шатер — значит, знатные особы, всем любопытно. Нет шатра — плывут себе обычные пилигримы, люди, мягко сказать, не очень-то состоятельные, подстелили под голову соломы, да и спят себе в тесном закутке или, того хуже, в трюме. Туда, впрочем, шкипер как раз и хотел препроводить двух ирландских монахов — смуглолицего юношу и еще крепкого седобородого старца. Правда, те отказались — больно уж затхло пахло в утробе кнорра — и расположились на носовой палубе, подложив под головы мешки и укрывшись старым плащом.

— Ну вот мы почти и дома, — улыбнувшись, сказал отец Деклан.

нараспев начал читать он.

— Похоже, ты знаешь не только молитвы, святой отец, — устраиваясь поудобнее, пошутил Трэль.

— Да, я ведь вырос в дальнем монастыре Имбар Даллангайт, что затерян меж крутых скал Коннахта. — Отец Деклан мечтательно посмотрел в небо. — Мы изучали не только молитвы, но и песни наших певцов — филидов и бардов, и искусство хранителей законов брегонов, и греческий, и, само собою, латынь.

— Греческий? — оживился Трэль.

— Тот древний и звучный язык, на котором говорили эллины, на котором творил великий Гомер, писали Аристофан и Анаксагор. Ты не знаешь ничего этого, Никифор?