Онлайн книга «Сын ярла»
|
— Конхобар Ирландец. — Кто? — Ирландец, — твердо повторил Трэль. — А Дирмунд Заика должен был навести на тебя людей. Я слышал, как они уговаривались об этом. — Но Ирландец — мертв, а Заику тинг вряд ли будет подвергать суровому испытанию. — Ирландец мертв? — Навозник неожиданно расхохотался. — О, мой господин, такие люди так просто не умирают. Достаточно взглянуть на Гудрун, отнюдь не убитую горем. Что же касается Заики, то — да, он вряд ли в чем признается. Я же просто решил предупредить тебя, чтоб ты знал — кто. Теперь же прощай, мне пора. И помни, мой господин, ты можешь всегда положиться на меня. Поклонившись, раб исчез в кустах. Выбравшись из воды, Хельги задумчиво уселся на камень. Значит, Ирландец и Заика… Но как это доказать? Да никак. Раб — для тинга никакой не свидетель. Тем более такой раб, как Трэль Навозник, всем известный своей ленью и глупостью. Глупостью? А он, оказывается, не такой уж дурак, этот Навозник. Даже, скорее, наоборот — весьма умен. Что он там болтал про Гудрун и Ирландца? К полудню ветер развеял туман, но выглянувшее было жаркое солнце тут же скрылось за плотными серовато-белыми облаками. У самых предгорий, между ручьем и священной рощей, средь поросших сосновым редколесьем холмов, на большой поляне собрались почти все свободные жители Бильрест-фьорда — от Снольди-Хольма на севере до дальних южных хуторов — исключая, пожалуй, лишь глубоких стариков и младенцев. Председательствовал на тинге Скьольд Альвсен по прозвищу Скупой На Еду, или просто Жадюга, — высоченный верзила с заплетенной в две щегольские косички бородкой и маленькими, чуть подслеповатыми глазками. Рядом с ним, на большом пне, сидел его младший братец, рыжебородый Бьярни, и бросал злобные взгляды на Хельги, стоящего напротив, у старого дуба. Рядом с тем же дубом, ближе к Альвсенам, располагались хозяйка Гудрун и двенадцать свидетелей, как этого требовал обычай. Старый ярл Сигурд сидел чуть в отдалении, в специально принесенном резном кресле, сурово поджав губы. Собравшийся вокруг остальной снедаемый любопытством люд напирал на первые шеренги с такой силой, что Скьольд несколько раз приказывал воинам отогнать толпу чуть дальше к роще. Народу собралось человек шестьдесят, по здешним понятиям — изрядно! Не так уж и часто собирался тинг, чтобы его совсем игнорировать, тем более что многим было интересно встретиться со знакомыми, узнать новости, обсудить последние сплетни, да и просто пообщаться, радуясь хоть какому-то изменению в привычной монотонности жизни. По какому поводу собрался тинг, знали все. Хозяйка Гудрун обвиняла своего пасынка в краже ожерелья. Вину свою тот, похоже, признавать не собирался, хотя ожерелье было найдено в его суме в присутствии огромного количества свидетелей. В общем-то, довольно простое дело. Но лишь на первый взгляд. Все — и истица, и ответчик, и свидетели — были близкими родственниками, происходя из старинного рода Сигурда. Может быть, они и замяли бы произошедшее, если б Хельги покаялся, но раз нет — деваться некуда, — пришлось вынести сор из избы. Впрочем, для чести рода это было лучше, чем расплодившиеся слухи, ходившие по всей округе. Некоторые — особенно с дальних хуторов — говорили, что будут судить саму хозяйку Гудрун, которая якобы похитила целое стадо коров у братьев Альвсенов. Другие всерьез утверждали, что да, судить будут Гудрун, но не за кражу, а за колдовство — это ведь она третьего дня наслала на весь Бильрест-фьорд ужасную бурю. Шептались также и о том, что младший сын Сигурда Хельги напал с дружками на хутор Свейна Копителя Коров и угнал у него всех овец. Находились очевидцы, которые это нападение видели и в подробностях о нем рассказывали, только вот, как только их приглашали выступить на тинге, сразу теряли дар речи. В общем, всем было интересно. |