Книга Сын ярла, страница 42 – Андрей Посняков

— Ну, что ты там расселся? — услыхал он голос Велунда, далекий, словно бы из другого мира. — Вставай-ка, нечего время терять. Нужно успеть заехать к хозяйке Курид за брагой, есть что отметить.

Хельги поднял глаза.

— В общем-то, сегодня я очень доволен тобой, мой мальчик! — с улыбкой произнес кузнец.

Прошло чуть меньше месяца с тех пор, как узколицый друид Конхобар стал членом рода Сигурда ярла. Сам обряд посвящения — вступление левой ногой в специально содранную кожу с левой ноги кобылы — занял не так много времени, больше ушло на согласование: каждый ли член рода был согласен усыновить безродного ирландца? Конечно же, большинство отнеслось к нему с подозрением, и вряд ли бы узколицый так быстро стал родичем, если б не помощь и покровительство Гудрун. Он ей нравился — узколицый знал почему — и тем пользовался — никогда не проходил молча мимо хозяйки, все время заговаривал о чем-то, правда, надо сказать, без излишней настойчивости, ненавязчиво. Гудрун подобные ухаживания нравились — еще б не понравились сорокалетней женщине живые воспоминания о бурной любви, да если еще принять во внимание болезнь мужа… Постепенно Конхобар стал в усадьбе незаменимым, чего, надо сказать, и добивался, сперва — помня указания друида Форгайла Коэла, а затем и сам стал находить в своем положении массу выгод. Всегда вежлив, выдержан — не чета прочим грубиянам, — ирландец как должное принял на себя обязанности управителя усадьбы, а Гудрун была и рада такому помощнику — все сделает так, как сказано, четко и вовремя, да к тому же, как становилось уж совсем худо Сигурду — лежал в лежку, — самолично заваривала ему сон-траву Гудрун и, дождавшись, когда муж уснет, шла в амбар, где дожидался ее ирландец. Не злоупотребляла подобными встречами Гудрун — умна была, хитра, коварна — знала: немного уже осталось Сигурду земных дней, а уж там как повезет: кто будет владеть усадьбой — она, всем известная хозяйка Гудрун, или этот неумелый щенок, Хельги. Да, по законам вроде бы — Хельги, но жизнь есть жизнь, она посильнее законов будет, Гудрун это хорошо знала.

Два десятка дойных коров — часть принадлежащего Сигурду стада — жевали сено в дальнем сарае под присмотром Трэля Навозника, черноволосого, темноглазого, смуглого — увидишь такого, сразу скажешь: раб, нидинг, слуга, — именно так описывались рабы в древних сагах. Сарай стоял почти впритык к лесу, где шумели, качая ветками, темные голубоватые ели и росшие на холмах корявые сосны вздымали к небу вершины, покрытые жесткими иглами. В противоположной стороне, за еле видневшейся усадьбой братьев Альвсенов, широкой оранжевой полосой плавилось в море закатное солнце. Несколько рыбацких лодок — маленьких, издали похожих на жуков, деловито перебирающих лапами, — пользуясь хорошей погодой, покачивались на волнах Радужного ручья. Ловили сельдь, и всем работы хватало. Чьи были лодки — Сигурда или Альвсенов, — с усадьбы было не разглядеть, да Трэля Навозника, честно говоря, это мало интересовало. Он лежал на копне сена, подстелив старый, выцветший плащ. Отломив соломину, сунул в уголок рта, развалился, положив под голову руки, наслаждаясь редкими минутами покоя, закрыл глаза, представив далекое детство: теплое перламутровое море, оливковые рощи и огромный город с белыми стенами и золотыми, сверкающими на солнце воротами. Гавань, полную кораблей, самых разных, от узких рыбачьих фелюк до огромных военных дромонов, вооруженных неугасимым огнем, горящим даже в воде. Рынок, многоголосый, разноязыкий, полный пряных запахов; огромный — кажется, до самого неба, купол храма Святой Софии. Колокольный звон медленно плыл над городом, поднимаясь в синее, как цветы незабудки, небо. Где-то в оливковой роще выл волк… Волк?