Онлайн книга «Варвар»
|
Гостой стряхнул с мокрых волос дождевые капли, улыбнулся чему-то – солнышку летнему радостному или теплу, или вот, просто на душе вдруг захорошело у парня, вроде бы ни с того ни с сего, так ведь бывает, и часто. Даже Борич заметил, обернулся, спросил: — Чему улыбаешься, брате? — Так… – Гостой тряхнул головою. – Хорошо кругом, правда? И Кий-староста к нам – по добру. — Потому что и мы к нему – по добру, – Борич посмотрел на тот берег, показалось, будто мелькнули там стремительные тени всадников. И кто там, на кручах, мог шастать? Разбойники-гунны? А вообще, младший братец прав был насчет местных. Да, конечно, поначалу – как и просил Радомир-князь, староста новых рабов сторожил, в черном теле держал. Однако работали парни старательно, в дело любое душу вкладывали, что ни поручи – исполняли в срок и толково. Оттого и оттаял сердцем Кий-перевозчик, оттого все более челядинам своим новым доверял. А когда месяца два назад те девок местных от медведя спасли, так и вообще – почти полная воля для братьев настала. Лишь по первости приглядывал Кий за парнями, пока не приметил, не убедился, что никуда те бежать не собирались и работу порученную исполняли не за страх, а за совесть. Как-то даже после того, как отсеялись, позвал в свою избу челядинцев, накормил до отвала, беседу завел. И намекнул – мол, пора из вас, парни, со временем из рабов справными хозяевами делать. Женить, дома-избы сладить, участок дать, чтоб и пахать сеять могли и, при нужде, постоять за родное селенье. Услыхав такое, братья переглянулись радостно – затем ведь они сюда и пришли. Чтоб своими стать. Навсегда, навечно. От ушлого старосты взгляды эти, конечно же, не ускользнули, отнюдь. А к Боричу с Гостоем с той поры, как к родным, все в селении относились. Борич даже оттаял немного душой, а то ведь все никак не мог, все вспоминал Очену-деву, все в сердце держал, молился, каждую ночь с ней разговаривал. О себе рассказывал, о брате, о Кие и всех прочих селянах. — Слышь, брате! Кий-старче к осени дом нам сложить обещал! Ишь, как славно-то, а? — Знамо, славно, – Борич не отрывал взгляда от того берега. Глаза у людей в ту пору острыми были – видали то, что сейчас и в бинокль не увидишь. — Да что ты там все высматриваешь? — Сказал уже – всадники. — И что? Как они сюда-то прискачут? — А вдруг у них лодки-ладьи есть? Не зря они что-то высматривают, может, место для переправы ищут? Такое, чтоб никто не видал. Здесь вот – удобно. И лес, и рощица. Перевез воинов, а потом напал на селенье внезапно. Хоть на наше, хоть – на Хорунгвово. Гостой махнул рукой: — Ой, Бориче, вечно тебе что-то мерещится. Старший брат задумчиво посмотрел вдаль: — И все ж, Гостойко, давай-ка сегодня ночью по очереди спать, ладно? И вообще, хорошо б доложить о чужаках этих Кию. — Ага… и стадо тут бросить. А ну, как медведь, волки? Утащат телку – не видать нам с тобой, Бориче, избы. Осерчает староста, богами всеми клянусь – осерчает. — Далась тебе эта изба, – Борич повел плечом и тут же мечтательно улыбнулся. – Конечно, свой дом иметь – это славно! — Вот и я говорю – славно! А ты – всадники, всадники… — Все ж спать сегодня по очереди будем. Гостой встрепенулся, смешно наморщив нос: — Тогда, чур, я – первый. А ты потом – до утра. А днем, уж так и быть, дам тебе выспаться. |