Книга Варвар, страница 458 – Андрей Посняков

— Разговаривать с корчмарем буду я, – уже подходя к крыльцу длинного и приземистого строения с похожей на перевернутую баржу крышей, шепотом предупредила Саргана. – Госпожа Хильда, иди следом за мной. Сейчас будем проситься переночевать. Говорить по-крестьянски умеешь?

— Как это – по-крестьянски?

— Ну, по-простому. Как простолюдины говорят, к примеру не «мы пошли спать», а «мы спасть пошли».

— А-а-а, – покивала княгиня. – Так я умею.

— Ну, тогда говори… – вздохнув, воительница что есть силы заколошматила кулаками в крепкую, похоже что дубовую, створку. – Ой, пустите, пустите переночевать, люди добрые!

— Да! Пустите! – подала голос Хильда.

Рад только хмыкнул – тоже еще, артистки погорелого театра миниатюр выискались! Кстати, а пса-то больше слышно не было. Вдалеке, и даже где-то поблизости лаяли, да, но вот здесь… Что и говорить, Саргана свое дело знала.

— Кто там блажит? – судя по уверенному и громкому голосу, к дверям подошел сам хозяин. – Кто ломится, спрашиваю?

— Мы… торговки… маркитантки… Издалека пришли.

— Откуда издалека-то?

— С постоялого двора Корубия Пуще Лета. Нас оттуда выгнали, сказали, что много пьем.

— О, как! – удивились за дверью. – Ну, у меня тоже пить нечего, да и времечко сейчас… уже и утро скоро.

— Ладно, – хмыкнула воительница. – Тогда мы в другое место пойдем, спи себе спокойно, одноглазое позорище Иллирии. Спи!

Неожиданно для князя сии слова возымели на кабатчика самое благотворное действие.

— Эй, эй, хватит ругаться-то! Много вас там?

— Да всего двое. Подруженька, подай голос!

— Да-да! – в арию вступила Хильда. – Мы пришли из… мы издалека пришли.

— Ладно, черт с вами, – наконец решился хозяин корчмы. – Заходите, только предупреждаю – разносолов у меня нет, да и насчет выпивки… разве только брага.

— Ничего, мы и брагу попить со… согласны выпить.

Дверь отворилась, и в темное пространство двора выплеснулся отсвет тусклого зеленоватого пламени – трактирщик держал в левой руке светильник, в правой же сжимал изрядных размеров кинжал.

— А говорили, что двое. Этот еще… Саргана?!

— Узнал.

— Почему ж ты сразу не…

— Пошли в дом, там и поговорим – здесь могут быть лишние уши.

— Но…

— Пошли, говорю! И не бойся ничего, иллириец, когда я тебя обманывала?

Войдя в корчму, путники очутились в длинной и узкой зале, освещенной лишь тем светильником, что держал в руке кабатчик – приземистый широкоплечий толстяк с толстыми губами, носом картошкой и выбитым левым глазом.

— Я сейчас распоряжусь насчет пищи и выпивки, – усадив незваных гостей за стол, кинулся было толстяк.

— Нет, иллириец, – воительница покачала головой. – Ты сядешь сейчас с нами, тут мы и поговорим. Недолго, не до утра. Спрошу тебя кое-что, а потом… потом мы уйдем. Только не надо звать слуг, хорошо?

Трактирщик – видно, что через силу – кивнул:

— Ладно.

Поставив светильник – обычный, римский, похожий на заварочный чайник – на стол, уселся на скамью рядом, глянув на воительницу с явным страхом. Да-а, по всему видать, знавал он ее неплохо, потому так и смотрел – как на змею, ядовитейшую гадину, случайно вползшую в дом. Разве что от страха не трясся и зубами не стучал, но был уже вот-вот, на грани.

— А говорили, ты погибла с Эллаком.

— Я ушла от него два года назад. И ты об этом прекрасно знаешь, Казбай.